Настя
Шрифт:
— У нас аварии происходят на скоростях 30–40 км в час. Ведь если быстрее разгонишься, то на очередной колдобине колесо оторвёт на хрен. — Партнёр, переварив моё предложение, продолжает. — Были уже предложения… Про ремни точно слышал. А в Америке по-моему уже ставят на какую-то модель. Но, это увеличит стоимость и усложнит техпроцесс. Не… Министр не даст добро. Так, что не высовывайся.
Не высовываясь, я просидел пока министр выступал с планами производства легковых автомобилей на следующий год. Он затем огласил результаты тестирования на подмосковном полигоне наших «Победы», «Москвича» и итальянского «Фиата Тополино». «Итальянец» не выдержал гонки с нашими «броневичками» и, после многочисленных поломок, сошёл с дистанции. Конструктор Джакоза эмоционально отреагировал на неприкрытый втык. Мол, на новой более лёгкой машине будут усилены некоторые узлы. Но, если советское руководство не заинтересовано в сотрудничестве, то он умывает
Тут он рассказал про машину своей мечты. С цифрами, чертежами, плакатами. А в конце спросил чем мы сможем улучшить его детище, чтобы и Европа и Америка ахнули…
Министр поглядел на Шестернёва. Тот кивнул на меня. И министр попросил меня «высунуться», то есть выступить. Я, выпив водички для сбора мыслей в кучку, задвинул речугу про быстрое увеличение количества машин на городских и междугородних трассах, про улучшение качества дорожного покрытия, позволяющее разгонять машину до трёхзначных скоростей. Здесь на одно из первых мест выходит безопасность водителя и пассажира при аварии. Рассказал в общих чертах про ремни безопасности, аварийную подушку, подголовник кресла и складывающуюся при ударе рулевую колонку. Подкинул идею, что в автомобиле должен быть кокон безопасности для людей и зона деформации, которая сминаясь при столкновении, гасит импульс удара. Джакоза ещё раз переспросил название моей должности, и пока итальянец пребывал в прострации — наш министр дал указание газовским и москвичёвским конструкторам разработать невиданную доселе систему безопасности для проектируемого автомобиля. Джакоза после перевода впервые на этой встрече улыбнулся и протянул министру руку. Сделка была заключена.
На вечер в «Прагу» прибыли с Колесниковой загодя. Наглаженные, при орденах. Гуляев с Трошиным тоже обещали приехать. Ведь мы были, так сказать, на добивку. А перед нами Бернес, Шульженко, Великанова. Каждый начинающий артист мечтал бы выступить с ними в одном концерте. Вот наш молодой «Фигаро» и старался быть и здесь и там…
Чтобы не мариноваться в маленьком зале, отведённым под размещение артистов и лиц сопровождающих руководителей государства, я вышел в фойе, где Бернес потягивал сигареты и, от делать нечего, представлял мне потихоньку прибывающих гостей. Вот заходит генерал-полковник с усиками «под Гитлера».
— Это товарищ Кобулов. Из довоенных друзей Лаврентия Павловича.
Марк Наумович, вероятно, хотел ещё что-то добавить про одного из организаторов громких процессов и акций, но, глянув на внимательно слушающего нас товарища в штатском, передумал.
— Юра… Я ведь могу тебя так называть? Так, вот. Юра, я тогда на телецентре услышал несколько твоих песен… Нет, нет… Не отпирайся. Апсолон их на себя просто записывает. Мне уже доложили… Ну, так вот… Он мне уже одну песню «подарил». Я её сегодня впервые исполню. Но, он человек настроения. Мне сложно с ним иметь дело. (Видать дерёт за песни круто). Мог бы ты для меня написать несколько лирических песен. О войне, о любви… Я ведь с концертами по стране езжу. Нужно что-то новое… А не только про шаланды… Ну, ты как… Деньгами не обижу. А песни на себя пусть Апсолон оформляет. Я не против. Лады?
И протягивает мне руку.
Ну почему мне так не везёт. Всё время твержу себе о концентрации на спорте, а тут и ремни безопасности вбросил и на новые песни вот подписываюсь. Марк Наумович же с меня живого не слезет. Со своими коллегами по цеху замордуют до потери пульса. Хотя… Зачем Бернесу кормить конкурентов? Да и мне осенью в Горький. Продержусь как-нибудь. А с Апсолоном песни для Бернеса оформим отдельным устным соглашением…
Жму протянутую руку, и добавляю:
— Только я Вам сам буду песни предлагать. Без всяких заказов и сроков…
Артист кивает, и поглядев на вновь прибывшую парочку, с показным менторством представляет:
— Мир Джафар Багиров. Первый секретарь Азербайджана. Давнишний друг Лаврентия Павловича. У Багирова сын в войну как и у многих из Кремля был лётчиком. Погиб, когда таранил немецкий самолёт. Я эту историю в Баку перед концертом слышал…
Тем временем заходит ещё один генерал. Кивает нам, узнав Марка Наумовича.
— Генерал Меркулов. С товарищем Берия чекистом на Кавказе начинал. — со значением произносит артист, — Лично мне на одном вечере рассказывал… Творческий между прочим человек. Пьесы для театра сочинял. Но, Иосиф Виссарионович, говорят, как узнал, то запретил… Нечего мол разбрасываться.
Это прям про меня…
А вот и главные действующие лица. Берия, Маленковы и Булганины. Марк Наумович. улыбаясь, кивал как китайский болванчик, пока элитные пары шествовали в банкетный зал. Бернес идёт
к конферансье на сцену, а я в боковой зал для ожидающих…Вслед за привычными «Шаландами», последовали «Спят курганы тёмные», «Любимый город», «Тёмная ночь». А затем прозвучала новая «С чего начинается Родина»… https://youtu.be/xePJ6jlSJMI?t=1
Клавдия Шульженко спела «Всё стало вокруг голубым и зелёным», «Где же вы теперь друзья однополчане?», «Давай закурим» и бодро исполнила вместе с присутствующими «Эх, Андрюша»… https://youtu.be/e5BRAmQzZIQ?t=1
Хелена Великанова к своим привычным песням прибавила позаимствованные у Дорды «Ландыши».
После первой части концерта Бернес, Шульженко и Великанова сели за приготовленный для них в банкетном зале стол. А за главным столом тосты следовали друг за другом. Уже пару раз присутствующие затягивали какие-то грузинские песни… Ведущий вечера, тонко подметив, что самодеятельность за главным столом закончилась, дал нам отмашку. Как раз прискакали Гуляев с Трошиным. Ну, отдышатся, пока мы с Колесниковой будем развлекать гостей. Я ничуть не смущаясь пропел шуточную «Если б я был султан». Даша выдала «Махнём не глядя» и «Два берега». Трошин исполнил «Подмосковные вечера», а в заключение концерта Гуляев дважды спел «Забота у нас такая» https://youtu.be/XzEvN4sfovA?t=2
Вскоре Багиров с супругой стали прощаться, собираясь на самолёт до Баку. Гуляева с Трошиным подсадили за столик к артистам, а нас с Дарьей, после перешёптывания с Берией, Булганин посадил на место ушедших Багировых.
— Этот молодой человек порой говорит весьма интересные вещи, — прорекламировал меня Маленкову и Берии лёвин папа.
Жёны партэлиты, забрав с собой Дашу, пошли слушать свежеподаренные пластинки. Мужчины же начали разговор о наболевшем.
— После войны в Корее, нужно остановиться, — эмоционально восклицает Лаврентий Павлович, — Мы итак у империалистов отхватили за пять лет такой кусок, что и за пятьдесят лет не переварим. Восточная Европа, теперь вот Китай в друзьях. Я не думаю, что американцы пустят в ход ядерную дубинку. Ведь тогда Европе не поздоровится. А как нам доложил известный физик Василий Сталин (все, кроме вздрогнувшего меня, улыбнулись) — последствия этого взрыва весьма серьёзные для всех попавших в радиус поражения. Европа не захочет мучительно умирать ради демократии в Корее. Нам, после скорой победы там, предстоит договариваться с Западом о мирном существовании. Как там ты говорил Георгий Максимильянович? Разрядка напряжённости? Нужно будет сделать друг другу шаги навстречу. Иосиф Виссарионович поддерживает идею последовательного объединения Германии в течение десяти лет в обмен на десятимиллиардный товарный презент от США. Нам этих немцев и прочих венгров кормить не выгодно. Как говорил товарищ Жуков, они нам никогда не простят своего освобождения. Так что нужно из расставания с ними извлечь лет на десять-пятнадцать выгоду для нашей страны. А параллельно сворачивать разорительную систему ГУЛАГа. Мы тратим на заключённых намного больше, чем получаем от их труда. Нужно сокращать срок вдвое за перевыполнение лагерных норм… А потом и за национальные окраины можно взяться.
— Лаврентий, — Маленков посмотрел в мою сторону, очевидно решая, продолжать или нет, и увидев кивок Булганина, изрёк, — Ты, конечно на своём месте после Ежова порядок быстро навёл, и в войну себя показал и с бомбой помог… Но, вот с национальным вопросом ты заблуждаешься. Нельзя нацкадрам бесконтрольную волю в республиках давать. Они же отделиться могут со временем. И тогда тысячи наших советских людей станут беженцами.
— Мы эту проблему решим, — протирая пенсне, говорит Берия, — И не такие проблемы решали. Зато нас никто не ударит в спину. А то прибалты спят и видят как сорвут со своих зданий советский флаг. И мы не будем на территориях будущего неприятеля строить промышленные гиганты, новые электростанции. Мы будем надеяться на себя. И будем тратить миллиарды не для кормёжки вечно недовольных «еврокоммунистов» и перекрасившихся прибалтийских буржуев, а на подъём жизни своего народа. Вон финны быстро смекнули, что работать буфером между нами и Западом для них очень выгодно. И немцы западные хотят с нами торговать. А у нас есть много чего им предложить…
— Нефтепровод и газопровод из Поволжья, а позднее Сибири в Европу, — включается Булганин, — Учёные подтвердили возможность этого проекта. Мы им сырьё, они нам трубы и оборудование.
— Ты, Николай, будешь ответственным за экономику, — резюмирует товарищ Маленков, — Идея освоения Сибири по рекам не нова, но при хорошем плане мы сможем найти ключ к кладовым природных ископаемых без огромного напряжения сил, которое потребуется при строительстве железной дороги севернее Байкала…
— Запланировано ускоренное строительство речных судов на Иртыше, Оби, Енисее и Ангаре. А в следующей пятилетке и в Усть-Куте на Лене речную верфь построим. Миллионы тонн грузов сможем доставлять к морю. А там с помощью новых ледоколов продлим морскую навигацию вдвое… — отчитывается без бумажки Булганин.