Настя
Шрифт:
Я представил паренька на строительстве высокогорного катка. Думаю, что он там наделал типа таких фоток.
Васёк, прикинул что-то в мозгах, и погрустнел. Не было у него никаких преимуществ перед этим Женей. Инга ведь с новым кавалером не только в кино сходила, но и в гостях в гостинице побывала. Видать сравнивала. И выбор сделала не в пользу нашего Ромео.
5 июня 1950 года.
На пробежку Васечка не пошёл. ЗдОрово его приложило. Подговариваю Мстислава, Серого и Бубуку на сценку поющего флэшмоба. Говорю друзьям текст припева. Пару раз вполголоса прогоняем песню в беседке
Захожу. Васечка смотрит в потолок, горюя по своей Джульетте. Беру гитару и начинаю бренчать мотив. Заходит Серый и, по традиции, начинает отстукивать ритм на столе. Когда появляется Бубукин с двумя парами деревянных ложек в руках, Васечка начинает заинтересовано поглядывать на действо. А уж когда входит Мстислав с двумя большими крышками от бельевых баков — начинается песня. Я задорно тяну куплет, мои подпевалы, создавая музыкальный шум инструментами, колебаниями своих тел, устраивают что-то самбическо-карнавальное… Примерно так… https://youtu.be/y4WmjMERgX0?t=16
В итоге Серёга, взяв телефон стиляжных девушек, договаривается на глазах у греющей уши тёти Клавы о дружеской встрече на их территории в известной десятиэтажке с кинотеатром на крыше. Только там вот три девушки будет. Пришлось и мне подписываться.
А я то уж за неделю и забыл, как девушки пахнут… Ну, только для здоровья… С Амосовым без добычи не останемся.
Пришедшая на телецентр пораньше Зоя Туманова вместе со мной с интересом наблюдала за процессом телевизионной записи песен. Когда дошла очередь до гуляевских «Орлят», она, прослушав, подскочила и со словами «Это то, что надо!», двинула в кабинет Белова.
Беседа с генералом Сталиным прошла без сучка без задоринки. Пионервождиха союзного значения уже поднаторела в произнесении речей и с пафосом выдала свою порцию текста. Василий Иосифович заранее прочитал подготовленные мной тезисы и поначалу натужно затыкаясь, к середине речи раскочегарился, заулыбался и даже начал руками махать, помогая зрителям понять его слова. А потом мы ещё раз прослушали Юру Гуляева, «моя» песня которого тоже теперь должна войти в телеинтервью в виде вишенки на торте… https://youtu.be/SiQbX9UU0MY
Сталин взялся меня подбросить почти до хаты, но с условием, что я ему ещё про последствия атомного взрыва расскажу. В машине мне стало известно от рассказывающего мне в ухо генерала, что моё предыдущее вбрасывание «сна» не осталось незамеченным. К Василию Иосифовичу, после озвучивания проблемы ядерной опасности в Генштабе, приходил генерал-химик Чухнов и пытал про «случайно» найденную при переезде в штабе ВВС «большую записку нашего загранразведчика», которую куда-то «потеряли» в суете, как не нужную. А Василий Иосифович вот кое-что вспомнил ему из моего сна… Чухнов требовал новых подробностей и, обещал не упоминать про утерю документа в Генштабе…
В кабинете Сталина, под картиной где васин отец ведёт разговор с китайским вождём, я написал про меры защиты и контроля якобы разработанные американцами после ядерных испытаний… Введение в химвойска авиационной разведки для наблюдения за уровнем радиации. Составление протоколов дезактивации, дегазации и дезинфекции обмундирования, снаряжения и техники. Обеспечение контрольными приборами уровня радиации подразделений химзащиты всех частей Советской Армии. Разработка правил нахождения людей и техники в местах радиационной опасности.
Генерал, сделав радио погромче, прочитал и, крякнув, почесал затылок:
— Как же мне такое то своими словами рассказывать? Ладно, придумаю что-нибудь… Вот Шолохов, помнишь такого? Фотки с авиа почтой прислал и отчёт. На смотри… Корейские танкисты, наши лётчики в Пхеньяне, после бомбёжки…
Пьём
чай и я слушаю про деяния танкиста Шолохова из нашей штабной группы. Он в Корее на одной из прифронтовых дорог сумел сделать противотанковый огневой мешок. Ночью на холмы у дороги вкопали два десятка Т-34-85, а на вершинах расположили пулемётные точки. Всё хорошенько замаскировали. И, после обычного авианалёта со сжиганием бойцов КНДР в напалмовом огне, северные с линии фронта дали стрекача в тыл. За ними в погоню была послана мобильная группа, усиленная сводным танковым батальоном. Наши танки в упор саданули так, что их «Чаффи» разлетались по округе, а «Шерманы» не разлетались, но горели тоже хорошо. Почти тридцать штук перещёлкали. Макартур командира разведбатальона говорят под суд отдал… Может и слухи… А Северные совсем выдохлись. Шолохов докладывает, что половина из 250 танков начавших наступление — безвозвратно потеряны в боях и от авианалётов. А среди оставшихся половина требует ремонта и используется как неподвижная огневая точка.— Видел таблицу… — хмыкает «родной отец» клуба, отложив «Советский спорт», — Ты Жаров и правда такой дурак? Ну, зачем тебе Горький? Заваруха в Корее закончится и я тебе с как её… с Настей комнату отдельную пробью, старлея и премию, как обещал. Хочешь тренировать по-новому? Да бери наших дублёров и гоняй как сидоровых коз… И в футболе и в хоккее. Что? Слово дал? Слово офицера? Ну, ладно… Езжай. Приползёшь ко мне назад… Думаешь прогоню? А вот и нет. Я Боброва года три уговаривал… А ты, как я понимаю, одного с ним поля ягода… Ну, всё давай. Мне работать нужно…
Сидим в комнате у девушек. «Курящую» взял на себя Амосов, Васечке досталась «некурящая», а мне досталась «пьющая». Подруга набралась ещё до нашего прихода и на мои поползновения никак не реагировала, хладнокровно позволив мне как бы случайно положить свою ладонь на её острое колено. И вся то она из себя была острая. Худющая, что впрочем не показатель, она очень едко-матерно реагировала на реплики Амосова и особенно Колобка, вгоняя в краску всех присутствующих. Она сходу повесила на нас ярлык ё…рей, чем повергла практически целомудренного Васечку в ступор. Мы с Амосовым на эти закидоны никак не прореагировали, но стали держать ухо востро. Подругу звали Маша Плэнглин. Заморскую фамилию она получила от папаши-американца приехавшего с архитектором Каном строить гиганты первой пятилетки. Привыкнув к угрюмо-набыченному лицу Маши, я пригласил её на танец под заунывный блюз. Она стиснув зубы стерпела путешествие моих рук по своим небольшим выпуклостям. Похоже ей даже нравится моя наглость.
— Я знаете ли рассказ написала. Детектив. Там главный герой такой же… Берёт не спрашивая, и гнёт всё под себя. — Посмотрев на мою руку на своей груди, писательница продолжила, — В конце концов этот мэн попадает в переделку и вынужден просить о помощи изнасилованную им же девушку. Та соглашается помочь если он переспит с её братом-шизофреником. У брата встаёт только на парней. Между честью и жизнью крутой мэн выбирает жизнь…
— У нас такое не напечатают. Вам, Машенька, (сжимаю грудь ладонью) нужно в США. Там такие рассказы на ура пойдут.
— Я вообще-то тоже парней не очень… А ты вот прям как-то… Ну, всё. Выгоняют нас. Мы третьи на очереди. Я не дотерплю. Пошли в лифт. Я один трюк знаю.
Смотрю на эту взъерошенную девушку и вижу как с неё спадает вся её алкогольно-матерная броня….
Заходим в вызванный лифт. Чуть опускаемся вниз и она нажимает кнопку «Стоп». Стопорит отжим, втыкая спичку.
— Ну ты как? Готов? (трогает меня) Готов!
Снимает с себя всё и становится на четвереньки.