Натуральный обмен

Я зевнул, не выспался я совершенно.

– Вот что, - решил я, - давай раздобудем что-нибудь поесть, а потом я тебе все расскажу. У меня была бурная ночь, а я до сих пор ничего не ел.

– Да уж, - усмехнулся Рей, - весь дворец уже в курсе вашего воссоединения с женой, а вы не решились даже завтрак в покои заказать. Как дети, честное слово.

Я только отмахнулся, направляясь к двери, чтобы позвать прислугу.

– Я, знаешь ли, не так искушен в ночевках с женщинами, как ты, - ядовито заметил я.

В ответ Рейнел сам совершенно по-мальчишески показал мне язык.

Напряжение после поднятых вовремя разговора серьезных тем окончательно спало.

***

Вскоре состоялся очередной Совет с министрами, где поднялись немаловажные темы, требующие внимания. На этот раз Рейнелу не удалось от меня отбиться, ссылаясь на то, что на Совете ему не место, и я притащил его с собой, с любезной улыбкой сообщив министрам, что отныне, как мое доверенное лицо, он будет присутствовать на всех собраниях.

А тем для обсуждения нашлось немало. В первую очередь меня волновали проблемы крестьян из Столичного поселения. И аргумент министров: "так было всегда и всех устраивало" меня совершенно не удовлетворил.

Буду справедливым, богатея сами, министры не расхищали Карадену, в королевскую казну шла значительная часть средств. Но, как я выяснил по отчету министра финансов, большинство денег и золота просто оседало во дворце за семью замками, а не "работало" на благо королевства.

На это я и указал министрам.

Сначала они восприняли в штыки то, что я намерен тратить эти деньги на крестьян и провинции, но когда убедились, что к их личным средствам я не имею никаких притязаний, расслабились. Надменная улыбка Сакернавена явно говорила: "Если мальчик хочет поиграть в главу государства, пусть играет". Для меня это вовсе не было игрой, но подобная позиция министров более чем устраивала. Пусть думают, что хотят, только не вставляют мне палки в колеса.

В конце Совета мы решили, что необходимо посетить все провинции и своими глазами оценить их состояние, а не полагаться на отчеты наместников. Никто из министров не выразил желания самому выехать за пределы Столичного Округа, но и мне не препятствовали. Высказался единственный министр торговли Шааген, изначально относящийся лояльно к моим выходкам, и посоветовал на этот раз взять с собой внушительный отряд для сопровождения. С этим поспорить было трудно, да я и не пытался, признав разумность такого предложения. Я и сам планировал на этот раз взять с собой не меньше тридцати человек, чтобы не повторять историю с Багряной Караденой, но то, что подобная идея исходила от одного их министров, было мне только на руку.

Когда мы с Реем последними покинули Зал Советов, уже стемнело.

– Не ожидал, что ты возьмешься за дело с таким рвением, - прокомментировал он сегодняшний Совет.
– И тем более не подозревал, что министры не отправят меня в цепях в темницу, стоит мне заявиться в их общество.

– Просто они, наконец, поняли, что шутить я не намерен, - отозвался я.
– И я не намерен на самом деле.

– Думаю, это многие поняли по той казни, - согласился Рей.

Да уж, воспоминание о людях в белой одежде на помосте преследовало меня целый день.

– Ах, вот еще, совсем забыл, - спохватился я и вытащил из-за пазухи бумагу, - оформили утром, все министры подписали, людям уже было объявлено, теперь висит на площади, на доске объявлений.

– Что это?
– Рейнел нахмурился, но взял у меня указ.

Мне было известно, что он ничего не знал, потому что после обеда мы оба не покидали дворец. По мере прочтения, его лицо бледнело, а брови поднимались все выше.

– Не верю, что ты это сделал, - прошептал друг, наконец.

Я только пожал плечами.

– Я должен был сделать это еще очень давно, если бы не боялся министров до дрожи в коленках.

Рей, все еще не веря, еще раз перечитал указ, в котором говорилось, что Кэред Гердер был несправедливо обвинен в измене, и с него посмертно снимаются все обвинения, а всех, кто будет и впредь пятнать его имя, ждет обвинение в клевете и наказание по всей строгости.

– Ты не обязан был этого делать, - смущенно пробормотал Рейнел.

Я потерял слишком много времени, бездействуя, как раз оправдывая себя тем, что это не мой мир и не мое королевство, и я никому ничего не должен.

Я покачал головой.

– Нет, Рей, обязан.

Друг смотрел на меня еще некоторое время, словно пытаясь разглядеть произошедшие во мне изменения, потом свернул бумагу и прижал к груди на уровне сердца.

– Спасибо, - коротко, но с чувством произнес он.

– Твоему отцу спасибо за все, что он делал для Карадены, - ответил я.

***

– Добрый вечер!

– Ваше высочество!
– Мартьяна вышивала, когда я вошел, и торопливо вскочила, отложив пяльцы.
– Прошу прощения, я не ожидала вас увидеть на ночь глядя.

– Все нормально, - заверил я.
– Просто вдруг захотелось его навестить. Не оставите нас?

Сиделка уже привыкла к моей странной для принца вежливости, и давно ничему не удивлялась.

– Конечно, ваше высочество, - торопливо ответила она.
– Мне все равно уже пора уходить на ночь.

Я кивнул, отходя в сторону от двери, чтобы пропустить ее.

– Если я вам понадоблюсь, я в своей комнате, пошлете пажа, и я немедленно поднимусь.

– Спасибо, - я покачал головой.
– Мне ничего не понадобится, - я с грустью посмотрел на умиротворенное лицо короля, - он ведь все равно внезапно не очнется.

Лицо Мартьяны тоже сделалось печальным.

– К сожалению, - согласилась она.
– Но господин Мельвидор заходил на днях, сказал, что магическая поддержка требуется уже значительно меньше, чем раньше, организм его величества справляется почти самостоятельно.

Этого я не знал. По правде говоря, я думал, что королю становится только хуже день ото дня.

– Это отличная новость! Почему Мел мне ничего не сказал?

– Потому что господин Мельвидор считает, что этих улучшений недостаточно, чтобы его величество очнулся, - ответила Мартьяна, помолчала мгновение и добавила: - Когда-либо.

– Понятно, - я поджал губы. А я уж было подумал...

– Спокойной ночи, ваше высочество, - сказала женщина.
– В любом случае, я тоже уверена, что для его величества очень важно, что вы не забываете его и регулярно приходите его навестить.

Я уже давно не знал, для кого это важно: для меня или для короля, который навряд ли что-то слышал и чувствовал. Но приходить в его покои время от времени стало для меня традицией.

– До свидания, Мартьяна, - попрощался я, и сиделка вышла, притворив за собой дверь.