Найдется все

Отворив одну дверей джипа, амбал втолкнул Попришкина внутрь. А сам зашел с другой стороны и устроился на сиденье спереди. Исполняя, не иначе, еще и роль водителя.

На заднем сиденье, куда Валеру чуть ли не швырнули аки куль с мукой, обнаружился еще один пассажир. Хотя пассажир ли? Уж очень уверенно он выглядел, слишком ровно сидел и взглядом смотрел… хозяйским, иначе не скажешь.

Среднего роста, средних лет, вполне еще крепкого телосложения и с аккуратной бородкой, облачен человек был в костюм, вроде похожий на классический, но для повседневного выглядел слишком нарядным. Слишком дорогим.

— Я привел его, шеф, — доложил амбал.

— Вижу, — человек на заднем сиденье небрежно бросил, точно отмахнулся, — так значит это ты подбиваешь клинья к моей Мартине.

Последняя фраза адресовалась Попришкину. Причем хозяин джипа не спрашивал, а, скорее, констатировал факт.

«Ну блин! — сообразил Валера со смесью испуга и досады, — так у этой стервы еще и был кто-то? Да из крутых, похоже. Ну молодцы в этом фонде, ничего не скажешь. Подставили так подставили!»

А вслух отвечал с испуганной торопливостью:

— Да что вы! Да у нас ничего не было. Да мы вообще незнакомы… почти!

— Да ну, — хмыкнул хозяин джипа, — а это тогда что?

Вопрос свой он подкрепил свежим номером какого-то глянцевого журнальчика. Буквально подсунул его под нос Валеры. Открыв ровно на той странице, где было опубликовано его эксклюзивное интервью.

— Это ты как объяснишь? За базар не отвечаешь? Или мне втираешь щас?

— Ну нет же, — Попришкин почти взмолился, — не в том дело. Понимаете… это просто так задумано было. Типа сделки. Мне нужно было прославиться… а Мартине о себе напомнить. Ну мы и договорились. Помочь друг другу. Вот и помогли. Сделка, понимаете? Ты мне — я тебе. Бизнес.

Хозяин джипа и амбал переглянулись.

— Ты че-нибудь понял? — спросил первый у второго.

— Ну, — амбал кивнул, — так он типа из этих… как их. Эскорт-услуг!

И ухмыльнулся, радостный и гордый от осознания своей сообразительности.

— Жигало, — тоном откровенно брезгливым заключил хозяин джипа, точно сплюнул.

— Ничего не было! — уже в отчаянии выкрикнул Попришкин, — у нас с ней…

— А нам пополам, — перебил хозяин джипа, — ты лучше скажи, жигало, под кем ходишь. Тогда и решим, что с тобой делать.

Совершенно растерявшемуся от такой постановки вопроса Валере только и оставалось, что мысленно клясть злополучный фонд.

Ответа амбал и его хозяин так и не дождались. Внезапно их внимание привлек стук. По стеклу дверцы.

— Кого это там принесло? — проворчал хозяин джипа.

Амбал нажал на одну из кнопок приборной панели. Одно из тонированных стекол опустилось, и в салон заглянул молодой человек: щуплый, черноволосый, кучерявый и в очках.

— Ас-саляму алейкум… здравствуйте, — произнес он негромким голосом. Внешность и характерный акцент вкупе с приветствием выдавали в незнакомце выходца с Северного Кавказа. Не то из Чечни, не то из Дагестана или Ингушетии. Попришкин в вопросе не разбирался и точнее сказать бы не смог.

— Чего тебе? — вопрошал хозяин джипа недружелюбно.

— Ну… слышал я, здесь человека хорошего обижают, — пояснил чернявый голосом, преисполненным грусти как будто за всех хороших людей, хоть раз обиженных в этом мире, — ведь это нехорошо, когда добрых людей обижают. Особенно вдвоем на одного.

— А ты вообще кто такой? — насупился амбал, — валил бы отсюда…

— Умаром Амирхаттабовым меня звать, — вежливо отвечал чернявый, — зря вы хорошего человека обижаете…

Похоже, только имени с фамилией и не хватало для полного впечатления.

— Слышь ты… Умар-Амир… как там тебя, — хозяин джипа еще пытался сохранять нахрап, но уже с трудом, — этот что — дружок твой, что ли?

На последних словах он ткнул пальцем в сторону Попришкина.

— А пусть бы и так, — голос Умара прозвучал уже заметно тверже, — нехорошо это…

— Ну блин! — вырвалось недовольное изо рта амбала. Заметно обескураженным выглядел теперь и его хозяин. Обескураженным и… неужели, испуганным?

— Слышь ты, Амирхаттабов, — были его слова, — тогда… забирай-ка своего дружка… и валите оба.

Валеру он буквально вытолкал из джипа. А уже пару секунд спустя машина тронулась, увозя парочку лихих людей прочь.

«Только с черными проблем не хватало», — успел Попришкин услышать напоследок. И почему-то догадался сразу, что речь шла вовсе не о неграх.

— Спасибо, — со вздохом облегчения молвил он, протягивая Амирхаттабову руку, — прямо жизнь мне спасли.

— Да не за что, — флегматично молвил чернявый, ответив на рукопожатие, — я вообще с занятий возвращался… на архитектора сюда приехал учиться, нравится мне ваш город. Шел себе в библиотеку. А тут прохожий меня встретил, попросил помочь. Я думаю, чего бы не помочь… человеку хорошему.

На прощание Валера снова поблагодарил своего спасителя… хотя и уже чисто из вежливости. В объяснение насчет прохожего он не поверил. Как и в то, что очкарик-студент по собственной-де воле, бескорыстно осмелился вмешаться в темные делишки приехавших на джипе людей.

И похоже, неверие Попришкина было оправдано. Уходя, Умар Амирхаттабов зачем-то потрогал ухо. Точно там находился некий маленький, но чужеродный и потому доставляющий неудобства предмет.

Гадать на сей счет, впрочем, не стоило. Удивляться — тоже.

«Не только же мне приходится носить гарнитуру, — подумал Валера, — кто знает, сколько еще клиентов у этого фонда».

V

Наивно было бы думать, что неприятности, связанные с недавно обретенной славой, ограничатся малоприятной беседой в тонированном джипе. Но всю последующую неделю Валера Попришкин позволил себе быть наивным. А еще беспечным аки попрыгунья-стрекоза.

Давешняя журналистка, встреченная в субботу по пути из торгового центра, снова вышла на связь. Да с хорошими новостями: вопрос о вознаграждении нового возлюбленного Мартины был решен положительно. И газета, которую она представляла, жаждет получить с него интервью.

В редакцию той газеты Попришкин, уже нимало не смутившись, поехал прямо в рабочее время. А интервью, что нашептал голос из гарнитуры, оказалось преисполненным романтического пафоса и на редкость жизнеутверждающим.

«Кто сказал, что поп-звезды — это какие-то небожители? — вещал перед диктофоном воодушевленный Валера, — кто сказал, что они чужды простых человеческих чувств? Надо быть безнадежно глупым, чтобы так считать. И не меньшая глупость утверждать, будто звезды… и другие, кто вхож в круг богатых и знаменитых, вправе выбирать себе возлюбленного только из этого круга. Увы, слишком уж он узок. А сердцу не прикажешь. И я верю, что настоящей любви под силу преодолеть любые препятствия!»