Не дать уйти

Девушка закричала, но не услышала своего голоса, только мычание. Она упала на колени, но каратель рывком вздернул ее, поставив на ноги. Кира извернулась и бросилась на него:

–За что?

Она кричала, царапалась, кусалась, нанося один удар за другим. Он повалил ее, придавил к полу. Ударил кулаком в лицо, потом еще и еще раз. Девушка задыхалась от страха и боли. Но какая-то доля сознания не хотела сдаваться. Заметив расстегнутый футляр на ремне душегуба, она выхватила нож и, зажмурившись, вонзила ему в грудь сбоку. Мужчина зарычал, попытался подняться. Она рывком вытащила нож и полоснула убийцу под предплечьем снизу, ближе к подмышке. Перерезанная вена не оставляла ему шансов.

Кира сбросила с себя корчившееся тело. Раненный дернулся несколько раз и затих. Она посмотрела на окровавленный нож, которым только что прирезала фулани. К горлу подступила тошнота. Она ненавидела этих ублюдков живыми и теперь испытывала отвращение к ним мертвым. Фулани только что в упор застрелил ее родителей. Теперь сколько ни режь – все мало…

В распахнутое окно влетела бутылка с зажигательной смесью. Разбившись, выпустила на волю огонь. Он плевался, растекаясь лужицами к ее ногам. Шатаясь, девушка подошла к родителям. Мама не дышала. Отец невидяще смотрел на жену. Трясущимися руками Кира укрыла их одеялом. Дрожа всем телом, легла возле матери, прижалась к ней.

Закрыла глаза. Снаружи слышались крики слуг и их детей, кромсаемых безжалостными фанатиками. Люди пытались спастись, но судя по агонии в голосах – спасения не было. Она не хотела бежать, прятаться. Просто ждала, когда все закончится. Мир как-то закружился, сжался, уменьшился до размеров напуганной девочки.

Она увидела себя со стороны: скукожившаяся, с разбитым лицом, вся в крови – своей и чужой. Все стало замедляться, как в страшном сне. Видишь, слышишь, чувствуешь, но ничего не можешь сделать, потому что тело ватное, голоса кричать нет, а движения медленные-медленные.

Огонь красиво, словно под музыку, взвился к занавескам, заботливо вышитым Неяр. Затем лизнул спинку кровати. Та обуглилась, затрещала, исходя дымом. Книжный шкаф покосился и рухнул. Книги шлейфом прошуршали по комнате. Огонь заплясал вокруг них, как бы раздумывая с какой начать. Клубы темного дыма лениво закручивались под потолком…

И тут, среди шума пламени и выстрелов на улице, она услышала крик, отчаянный, полный безнадежности и боли. Девушка вздрогнула, будто очнувшись:

–Жак…

Мир сразу стал быстрым-быстрым. Дыхание сбилось из-за дыма. Рациональная часть мозга снова толкнула: БЕЖАТЬ.

Кашляя и шатаясь, она подобрала с пола нож, оглянулась на родителей:

–Я люблю вас…

Сжав зубы, на четвереньках выползла из комнаты. С трудом встав на ноги, пошла вдоль стены налево. Дверь в комнату брата была сорвана с петель. Внутри все перевернуто, стол и кресло опрокинуты.

–Жак… – Позвала почему-то шёпотом, зная, что его здесь нет.

Ступая босыми ногами по старым доскам, залитым кровью, девушка направилась к выходу…

–Эй, ты чего?

Кира открыла глаза. Мужчина тряс ее за плечо. Не понимая где находится, зажмурилась, приводя ощущения в порядок. Кошмар определенно закончился. Все снова закончилось…

–Ты в порядке? – Райан голосом прогнал остатки сна.

Девушка слабо улыбнулась.

–Что, плохой сон? – Мужчина озабоченно посмотрел на Киру. Та была бледная, дышала со свистом, и рука, которой она провела по глазам как бы стирая увиденное, колотилась, будто в ознобе.

–Да, – Судорожно вздохнула и поджала губы. – Где мы?

–Мы в Болтоне, возле отеля. Пора устраиваться на ночлег. Да и перекусить не мешало бы. С утра ничего не ел.

–Повезло. – Тихо вздохнула Кира, вспоминая, когда в последний раз ела она.

Отель был достаточно респектабельным, чтобы Кипа лишний раз убедилась в несуразности и убогости своего внешнего вида. Она сразу занервничала и готова была провалиться сквозь землю, едва они с Райаном пересекли порог этого большого здания. От девушки не укрылось, с каким омерзением на лице швейцар открывал перед ней дверь. К сожалению, сейчас она попала в мир, в котором в первую очередь встречают по одежке и толщине кошелька. Кира вжала голову в плечи и плелась за Райаном, спотыкаясь почти на каждом шагу.

–Посиди здесь. – Мужчина указал на оббитое бархатом кресло, которое, наверное, стоило как несколько тюков лучшего хлопка. – Я пока все улажу. Потом мы сможем поужинать.

Райан ушел, а девушка почти с ужасом уселась в кресло и молилась о том, чтобы побыстрее укрыться от столь откровенно неуважительных взглядов обслуживающего персонала и постояльцев, находящихся в холле.

Вскоре вернулся Райан.

–Я просил два одноместных, но перед Рождеством почти все номера заняты. Пришлось взять один двухместный. Ты не против?

–Думаю, я не в том положении.

Она встала и сняла куртку, оставшись в растянутом свитере с высоким воротом и в до нельзя потертых джинсах. Тут же подошел портье и забрал их верхнюю одежду. Причем рюкзак и одежду Киры понес чуть ли не двумя пальцами в вытянутой руке. Девушка неприязненно посмотрела на него.

–Не волнуйся, он отнесет вещи в наш номер. – Райан явно неправильно понял ее взгляд. С сарказмом посмотрев на девушку добавил:

–Пожалуйста, перестань ходить с таким видом, будто ты побитая собака.

–Что? – Кира непонимающе уставилась на него.

–Смени свое виноватое выражение лица на какое-нибудь другое. А то без содрогания смотреть невозможно, особенно учитывая то, как грамотно тебя изукрасили.

Кира вплотную подошла к нему и прошипела:

–Если вы меня стыдитесь, нечего было тащиться в такое место. Можно было выбрать что-нибудь поскромнее.

–Не кипятись, дорогуша. – Райан примирительно похлопал ее по плечу. – Пошли лучше поедим, а то твой желудок можно за километр услышать.

Кира сжала зубы, мирясь с унижением и пошла следом за мужчиной.

–Вы готовы сделать заказ? – Официант вытянулся в струнку перед Райаном.

–Да, – мужчина снова открыл меню. – Хотелось бы мяса.

–Могу предложить телячьи отбивные. Очень нежные, в винном соусе.

–Да, пожалуй, неси их. Еще цезарь и вина.

Кира тоже посмотрела в меню. Столбец с цифрами расплывался перед глазами. Она даже не знала: это дорого или нет. Фотографии блюд будоражили аппетит. А скукожившийся желудок вконец разбушевался и кричал на всю округу: " Хочу, хочу, хочу". Но девушка знала – вся эта еда для нее, изголодавшейся, сейчас была яду подобна.