Не сердите толстяка

— Барсик, усохни, а. Я его не для того лечил, чтоб теперь закапывать.

— Мур-мур? — с надеждой в голосе вопросил Барсик.

— Я сказал нет. Даже чуть-чуть не будем. И по шею не будем, не тянет Игорёк на Саида, а я не товарищ Сухов… Да и земля твёрдая. И вообще сгинь на шкаф.

Барсик, расстроено мявкнув, полез на своё «законное» место. Вот ведь приколист. Вы же понимаете, что никого он закапывать не собирался? Ну да ладно, прикинув, что стою на ногах достаточно крепко, и силы вроде присутствуют, обратился к обалдевшей, но уже не смеющейся собачке:

— Ну что, Игорёк, готов стать человеком?

Кивок лобастой башки, и запускаем обратный процесс. К сожалению, опять без анестезии. Ну что могу сказать, выдержка у мужика железная. А может, болевой порог завышен? Однако, всё получилось, Игорь вновь человек, а я на подгибающихся конечностях, придерживая штаны, обошёл стол и рухнул в кресло. Померил себе давление. Да-а-а… Не зря я в коме лежал. Можно в космос посылать.

— Игорёк, ты чего на полу валяешься? Простынешь. Я тебя от простуды лечить не нанимался.

Кхм… Рекламная пауза. Ну а чего? Не пересказывать же вам все те слова, которые выдавал наш преврашенец. Они не совсем литературные. Хотя смысл сводился к тому, что я плохой человек, потому что не смог нормально объяснить, насколько же это больно. И вообще мог бы просто пристрелить его и не мучить. Ну и так далее. Однако мне было, что сказать.

— Сколько пальцев видишь? — и показал ему один. Средний. Ну да вы наверняка знаете, что это за неприличный жест такой.

Оторвав наконец-то зад от пола, Игорь ошарашенно уставился на меня:

— Сам такой, — и тут до него дошло: — Я вижу! Тимоха! Брат! Я вижу! Дай я тебя обниму и расцелую! — и ведь кинулся ко мне, голый. Извращенец.

На что у меня упадок сил, но рванул я от него знатно. Ещё чего не хватало, чтоб меня мужики без трусов лапали:

— Надень штаны, извращенец, — кричу благим матом и, придерживая двумя руками сваливающиеся джинсы, улепётываю от него вокруг стола.

Честно, не знаю, кого мне хотелось прибить больше: то ли смущённого Игоря, до которого дошло, как это всё выглядит с моей стороны, то ли свалившегося со шкафа Барсика. Настолько активно он ржал. Подмявкивая, дескать, он же предлагал усыпить собачку. А теперь что? Теперь я сам во всём виноват. Надеюсь, вы больше не станете задавать глупые вопросы: почему же это я, такой негодяй, постоянно третирую этого замечательного котика? Вот ей богу, мог бы, превратил его в лягушку, чтоб знал, как надо мной ржать. Но, увы и ах, не получается. Иначе давно бы просто превратил их с Белочкой в людей. Эх, беда-беда. Ну, ничего, настанет время… Расколдуем! И придёт конец этой наглой животине! Как представлю, так сердце кровью обливается. Как я без него?!

Глава двадцать пятая

Вот после того, как вылечил Игоря, я впервые и узнал, что тот рюкзак, который в народе пузом зовётся… является немного, немало, а не хилым таким запасом энергии. Конечно, как и раньше, в момент создания заклинания я чувствовал слабость, но затем жирок усиленными темпами начинал таять. Так что запасец заклинаний до того, как упаду от истощения, существенно увеличился. Существенно. Я теперь, мать моя ведьма, прям Терминатор! Тока маленький ещё…

Ну, а что вы подумали? Вот он, мол, рояль в кустах? Нет, это так — гитара, но большая, размером с виолончель. Я ведь объяснял разницу между Силой и Энергией? Да. Вот и получается, что я Терминатор, скажем, с автоматом и запасом в пару сотен патронов, а та же бабуля… Э нет, стоп. Бабуля — это не то. Ведунья она и есть ведунья, не корректно сравнивать. А вот, например, её отец или, ещё лучше, дед. Вот тот — Терминатор с тем же автоматом и одним рожком… ага. Или же с базукой, пусть всего лишь на три выстрела. Если попадёт, мало не покажется. Даже пробовать не охота. Но всё равно. Я крут!!!

Хм… Отвлёкся немного. Да и разобрался со всеми тонкостями куда позже, в тот же момент, после превращения Игоря, я только с удивлением размышлял, что случилось? Штаны подросли или моя задница похудела? Вначале грешил на джинсы… Но разобрался, конечно, чего бы это они вдруг расти начали? Вот только беда, жрать всё равно охота. Вроде и сил полно, а пару кило мясца бы сжевал. И жевал бы уже сидел, если бы не одна огромная проблема. Я бы даже сказал огромадная. Причём настолько, что заставила пересмотреть все планы на будущее. Ну ещё бы… Стоп, стоп, Тима, не спеши. Давай по порядку.

— Ну что, Игорёк, последнее колдовство и мы с тобой расстанемся…

— Эй, погоди! — давно уже одетый мужчина вскакивает со стула и машет руками. — Ты обещал маму подлечить.

— Обещал — подлечу, — пожимаю плечами. Эх. Всё-таки нравится мне этот парень.

— А-а-а… — успокаивается и с виноватой улыбкой вновь присаживается, — а что за колдовство.

— В одном гадалка ошиблась, — усмехаюсь.

— В чём же?

— Мне слуги не нужны, так что служба вековая отменяется. Сам себе хозяин будешь.

— Так это же хорошо, — улыбается. — Но всё равно, я твой должник по жизни.

— Нет, Игорёк, — качаю головой, — прости, но ты всё забудешь.

— Всё? — в голосе обречённость.

— Почти, — улыбаюсь. — Прости, дружище, но ты слишком много увидел, — развожу руками.

— Да кто мне поверит? — смотрит с надеждой. — Может не надо?

— Надо, Игорь, надо. Меньше помнишь, крепче спишь.

— Хорошо, Тим. Надо, значит надо. Не мне с тобой спорить… Ты мне жизнь вернул. Жалко, что забуду тебя, — и с тоской втянув воздух сквозь стиснутые зубы, поинтересовался: — Надеюсь, хоть это не больно?

— Нет, — смеюсь. — Да и не забудешь ты меня. Только то, что было после того, как твой отец ушёл. Будешь думать, что просто уснул и проснулся здоровым.

— Ладно, давай, — кивает.

Вытягиваю перед собой правую руку… Глаза Игоря широко раскрываются:

— А чего это у тебя вся рука в крови?

Ох ты ж… И действительно. Ладонь покрыта бурыми пятнами засохшей крови. С чего бы это? Сжимаю руку в кулак и ощущаю боль, внутри. Что такое? Бегу к умывальнику. Отмыв конечность, с удивлением вижу что-то, застрявшее прямо в мясе и затянутое кожей. Заросло. И что это?

Хм… Если пропустить момент ковыряния скальпелем, мной же, и в моей собственной плоти. Можно было попробовать и при помощи колдовства достать, но вот только штука, засевшая в моей ладони, не захотела вылезать сама. И требовались большие усилия. Короче: скальпель и пинцет. И вот что же я вижу? А вижу осколок, который был сперва в мозгу пациента, а затем, вылетев с огромной скоростью, впился в меня. А я думал, на пол упал… Да уж… Повезло, так повезло. Моё! Никому не отдам. Пусть бабуля бамбук курит. Просила бесплатно вылечить? Просила. Платы нет. Так что… Но надо подстраховаться:

— Игорёк, не подаришь на память о моём подвиге? — киваю на окровавленный кусок металла.

— Да забирай, конечно, — машет на меня руками. — Ты же от него тоже пострадал.

— Вот именно, — киваю, — пятьдесят на пятьдесят. Половина ты, половина я. И свою половину ты мне только что подарил, — счастливо жмурюсь.

— Но ты силён, — чешет затылок, — на живую вырезал. Или не больно было? Ты обезболил, да?

— Нет, — качаю головой, — такие вещи надо на живую доставать, чтоб боль была. Чуть не описался.