Не сердите толстяка

— Но почему? — удивляется.

— Артефакт! Мы только что, случайно, создали артефакт огромной силы. Я из него такой амулет забабахаю, закачаешься! Видел, как рука зажила? Я даже не заметил.

— Э-э-э?..

— Он был у тебя в мозгу, — поясняю, — ты жив. А покинув твою голову, он оказался в теле колдуна древней крови. Скромно отмечу, весьма сильного колдуна, несмотря на молодость. Случайность. Думаю, такого больше ни у кого нет. Вряд ли ещё где бегает чувак с пулей в мозгу.

— С осколком.

— Без разницы, — спрятав в ещё одну пробирочку трофей, иду мыть руки.

— Так может не надо стирать мне память?

— Надо, дружище, надо.

Нет, меня это уже начинает потихоньку бесить. Этот витязь недоделанный сидит и пялится на меня, ни в какую не желая засыпать.

— Ну ты силён, бродяга… — обречённо опускаю руку на стол.

— Так что? Не получится стереть память? — радостно подпрыгивает это великовозрастное дитё. — Я сразу говорил — не надо париться, ерунда всё это!

— Игорь, у тебя два варианта. Или ты расслабишься и перестанешь сопротивляться, и всё будет тип-топ. Либо есть риск, что мозг твой немного расплавится. А я этого не хочу, нравишься ты мне.

— Ты на что это намекаешь? — парень захлопал ресницами и жеманно ручкой так… Вот гад, ещё и угорает.

— Я устал, я зол. А вдруг с мамой твоей напортачу?

Вот это другое дело — вмиг стал серьёзным, выпрямился и обречённо произнёс:

— Гад ты, Тимоха.

Хм… Может, я просто слишком самоуверен и что-то не так делаю? Всё может быть. Сомнительно конечно, но всё-таки передо мной витязь. Так-так, и чего туплю? У бабули же специальный амулетик есть, именно под это заточенный. С ним точно никаких ошибок быть не может.

Ну вот, другое дело! Стоило только осознать всю бесперспективность попыток соскочить с промывки мозгов, как всё получилось, вырубился как миленький. А скорее всего амулет сработал, всё-таки специализированная штука. Быстренько рассказал жертве моих экспериментов, что как только его отец ушёл, он вырубился и нечего не помнит. Щелчок пальцами, и хлопая глазами, Игорёк очнулся:

— Я вижу! Чёрт возьми, я вижу! Парень, да ты волшебник! Дай я тебя расцелую!

Блин. Наверное, я просто устал, так как на этот раз увернуться не успел. Игорь поймал меня за руку, потянул через стол и засандалил в дёсны. Прям зубами скрежетнуло.

— Ты что, больной?! — вырвавшись, отскакиваю к стеночке. А то фиг его знает, то он без штанов за мной бегает, то, вишь, в дёсны жахает. А этому дебилу всё пофиг, носится по кабинету и орёт:

— Я вижу!!!

— Игорь. Игорь. ИГОРЬ!!!

— А? Что?

— Хватить орать! Там мама твоя должна ждать. Я её подлечить обещал, — нет, всё-таки отличный он мужик, вон как сразу собрался и прекратил метаться.

— Да, да. Сейчас. Спасибо тебе за всё, Тимофей, ты настоящий мужик. Я твой должник по жизни…

— Иди уже, должник. Ничего ты мне не должен. Мать позови.

— До свидания, Тимофей. Удачи тебе и всего-всего. Если что, только скажи…

— Иди уже, — пытаюсь вытолкнуть за дверь шумного пациента.

— До свидания, Барсик, ты клёвый кот.

— Мяу, — соглашается со своего гнезда на шкафу мой пушистый друг. И тут же с сомнением тянет: — Мяу?

— Далеко собрался? — хватаю Игоря за шкирку, и помятуя о его боевом прошлом, подсекаю под колени. Падая, ловко изворачивается и, едва коснувшись пола руками, оказывается на ногах.

— Тимофей, что происходит?

— Мяу, мяу-у-у, фр-р, мя-фр… — котяра, спрыгнув со своего насеста, буром попёр на бывшего спецназера.

— Э, Тима, брат, а чего это Барсик? — Игорёк в замешательстве отступает к стене.

— По фене ругается.

— Кот? По фене?

— Да я сам в шоке…

— Мяу! — это уже мне.

— Короче, обиделся он на тебя.

— За что?

— За то, что за лохов нас держишь.

— Я?

— Мяу!

— Вот видишь?

— Да чего вы завелись-то? — довольно активно двигается вдоль стены.

— Барсик, хватит. Нет у нас времени на игры, — останавливаю рыжего буяна. — Игорёша, ты очень круто сыграл. Но прокололся на хорошем отношении к нашему пушистику.

— Мяу?

— Ну конечно. Сам подумай. Иначе, зачем ему было с тобой прощаться.

— Мяу… — махнув хвостом в сторону прибалдевшего мужчины, Барсик вернулся на шкаф.

— Хм… Игорёк, твоя жизнь только что стала на пятьдесят процентов проще и легче.

— Почему?

— Некоторые коты весьма мстительны и очень при этом изобретательны. Так что радуйся, Барсик тебя простил.

— Мяу-у-у…

— Поправочка, почти простил. Но жить уже можно.

— Да объясните, что происходит!

— Ты не знал, как зовут этого прекрасного котика…

— Мяу, — промолчать на такое заявление было нельзя.

— …в то время когда твой отец был тут. Это провал, Штирлиц!

— И что?

— А то, что гад ты. Ты чего целоваться лезешь?

— А чтоб тебе жизнь малиной не казалась, — и ржёт, сволочь. — Будешь знать, как мне память стирать.

— Я бы на твоём месте не радовался так, — зловеще так шиплю. — Ты ведь уснул, но почему-то ничего не забыл. Точнее, ничего из сегодняшнего. Теперь вопрос, а что ты забыл? И главное сколько: месяц, год, два, а может имена друзей или науку свою военную? А?

Обалдевшая и ошарашенная физиономия этого недоделанного жулика была как бальзамам на мою мстительную душу. Так ему и надо, пусть помучается. А то взял моду. Но что делать-то с ним? Амулет — это не шутки. Я, пожалуй, и мог облажаться, но не он. Ну не ломать же волю потоком силы. У меня её теперь много, вот только на выходе дурачок получится.

— Придётся тебе задержаться, Игорёк. Пусть бабка с тобой разбирается.

— А если я не захочу? — и вот тут на меня посмотрел не отличный парень Игорь, а старлей спецназа: матёрый волчара.

— Прости, дружище, реально ты мне по нраву. Но или моя бабка, или… — держу паузу.

— Или что? — цедит сквозь зубы.

— Или моя бабка, — улыбаюсь. — Да не кипешуй ты. Похоже, ничего с твоей памятью сделать не получится. Сейчас главный вопрос — кто ты?

— Как кто? Человек!

— Фр-р-р…

— Вот даже Барсику смешно. Человеку, и даже витязю, пару часов я бы и сам смог стереть, не говорю уже про амулет, который именно для этого создан, а тебе не смог. Так что это в твоих интересах — узнать. Может ты оборотень, который после превращения начнёт людей жрать в полнолуние. Ты готов к этому?