Неформал
Шрифт:
Я как заору:
– Анжелина! Фу! Назад!
А потом фитиль поджег, и не глядя, в трубу бутылку закинул и в сторону откатился. Ну пыхнуло там не очень сильно, а потом эта тварь как завизжит! Я такого визга сроду не слышал! Я даже испугался, потому что на такие вопли сюда мог кто угодно прибежать! Заглядывать внутрь я не стал, ну ее на фиг! Я и так чувствовал и слышал, как она там бьется в этой трубе. А потом на меня вдруг сзади кто-то ка-ак прыгнет! Я чуть не заорал! А это Анжелина, животина такая, мне в спину лапами уперлась, я обернулся, а она мне в лицо заглядывает, лыбится натурально: пасть до ушей старательно растянула, язык розовый сбоку висит, запыхалась. А рядом с ней кусок этой твари лежит, видать, она у нее пол-ляжки оторвала там, в трубе! Анжелина возле куска этак покрутилась, вроде как меня угостить хочет. А я ее обнял в благодарность за спасение, ощупал везде – вроде целая, но от ее слюнявых поцелуев уклонился и говорю:
– Нет, Анжелина, ешь-ка ты это сама!..
Ну она еще хвостом помахала, гадость эту
Посидел я еще, отдышался. Расхотелось мне что-то по транспортному кольцу идти. А вдруг там еще парочка таких же тварей бегает? Куда я от них спрячусь? Там дальше и спрыгнуть-то некуда – высоко, убьешься. Может, надо через Москву идти? Прямо через гарь? И еще надо собаку как-то по нормальному назвать. Что это за имя такое? Анжелина! Может быть, Энжи? Или Лина? Не, все какое-то гламурное….
О! Придумал! Жулька! Само то!
Я на нее посмотрел, а она уже кусок этот сожрала, землю нюхает да облизывается.
Ну я встал, снова рюкзак за спину закинул, отряхнулся, автомат в руки взял да и свистнул ей:
– Эй, фью! Жулька! Айда!
А она хвостом опять завертела и ко мне пошла. Я подождал, пока она поближе подойдет, потом поводок из кармана вытащил, к ошейнику прицепил и по Киевскому шоссе дальше к центру пошел. Туда, где все-все выжжено было, словно паяльной лампой вытравили. Я от пятого транспортного отошел, смотрю: у остановки клинкарт стоит, двери открыты, ну я внутрь забрался, через турникет перепрыгнул, Жулька под него, наоборот, подлезла. Огляделся я вокруг, смотрю, а там вещей оставлено! Да… Будь я помладше чуток, вот бы мне радости было! И лаймеры, и рюкзаки чьи-то. Ну я лаймер один взял, он на сиденье лежал, смотрю, а он оплавлен совсем, аж экран сморщило, я второй с полу поднял – то же самое. На задней площадке я плеер чей-то нашел – такая же ерунда…
Понял я тогда, что по-настоящему ничего от мира старого не осталось. Так что надо было по старинке карту смотреть. Ну я тогда на сиденье сел да карты бумажные вытащил. Я Москву знаю не очень хорошо, только свой район. Нет, конечно, нас с экскурсиями всякими возили, но больше-то мы никуда не могли уехать. Как уедешь без каунтера? Ни в метро, ни в клинкарты не пускают, а пешком сколько могли ходить, столько и ходили. Я сейчас в центр соваться совсем не хотел, страшно было, чесслово. Я и так сидел и вокруг оглядывался, все время хотелось на пол сесть, чтобы снаружи видно не было. Можно было, конечно, в метро спуститься, вон рядом станция какая-то, да по нему через весь город пройти. Но, во-первых, а вдруг его где-нибудь засыпало? А во-вторых, там же оно местами на поверхность выходит, особенно на Москва-реке, а если мосты сожжены или обрушились, то что я там делать буду? Метаться и лодку искать? Да если бы там река одна была, а их там много. А еще было в-третьих: вспомнил я Шварца этого крылатого, прям наяву увидел, как у него череп кожей обтягивает, да кости эти изнутри выпирать начинают, так и понял тогда, что лучше по поверхности идти. Ну его на фиг, эти подземелья! А если по поверхности, – значит, идти надо по пятому транспортному. Никуда от него не денешься. Я назад посмотрел, горючка в ливневке уже выгорела вся. Я посидел еще немного и решил: сначала понизу пройду, по земле, там, говорят, местами все равно можно наверх на кольцо забраться, лестницы есть, если не покатит – заберусь. А покатит, так и дальше под кольцом пойду.
Карты я спрятал, из клинкарта вышел и назад вернулся. Ну, Жульке, понятное дело, пришлось за мной топать.
Мне, по идее, повезло: там понизу под пятым транспортным старая дорога шла, которая раньше Киевское шоссе с Боровским соединяла. Так что мне осталось просто на нее свернуть. Но чем дальше я по этой дороге топал, тем страшнее мне становилось, потому что все нормальные, уцелевшие дома позади остались, а справа от меня только выжженный пустырь был. И хоть отче Евлампий мне и говорил, что это не бомба и бояться мне нечего, мне все равно страшно было, почему-то казалось, что на Москву ядерную бомбу скинули и теперь здесь все радиоактивное. Знаете, как в фильмах? Мы же реально к такой атаке готовились, и даже уроки у нас были раз в неделю, там про «вспышки справа» и «вспышки слева» мы изучали и как в простыню заворачиваться, и как быстро противогаз надевать.
Короче, справа от меня дымится все, прямо как в войну, а запаха гари я почему-то почти не ощущаю. То ли принюхался, то ли еще что, но мне, наоборот, все кажется, что запах гари с каждым километром все слабее и слабее становится, я же не знал тогда, что скоро вообще все запахи исчезнут. Но дышать все равно было трудно. Жулька поначалу тоже от гари чихала все время. Как ткнется носом с какую-нибудь горелую гадость на обочине, так и чихает, чего уж она там тыкалась, куда не следует, не знаю, может, чуяла что-то, чего я не видел. А потом и она чихать реже стала. Она, в основном, впереди меня бежала, поводок усердно тянула, чтобы я нигде не останавливался и не медлил.
А километра через полтора мы в какой-то поселок вошли, только уцелело от поселка два ангара и пруд, а на пруду лодочка – прямо с веслами. Хоть и сумерки, а я ее отлично видел, возле берега стояла, беленькая такая, хоть сейчас садись и катайся, да только некогда. А потом к нам из-за этих ангаров дикие
собаки вышли. Дикие они были всегда или только вчера хозяев потеряли, я не знаю, но честное слово, когда я их увидел, не по себе стало – четыре таких здоровенных псины. Я думал, Жулька сейчас хвостом завиляет и к ним рванется, свои же. Но не тут-то было! Она прямо боком так на них пошла, шерсть дыбом, встала ровно посередине между ними и мной да как рыкнет! У меня аж у самого коленки подогнулись. Я и не знал, что она такие звуки издавать умеет! И тут я сообразил, что Жулька животина модифицированная, заточена для общения с людьми и для охраны, а на остальное ей плевать. В собаках этих она «своих» в упор не видит. Они ей совсем чужие, так же, как и мне. Так что порвет их на раз. И хоть и была она меньше каждой из этих псин, но после ее предупреждения собачки отступили да снова за ангаром скрылись. Я сначала думал: преследовать будут, а они – ни-ни, как будто уже встречались с такими, как Анжелина, то есть Жулька.Ну а мы дальше пошли. Шли, шли и никого не встретили. А на Боровском шоссе я все-таки на эстакаду пятого транспортного кольца свернул, потому что под ним дальше строения начинались, и идти по земле нельзя было. Так что мы решили на удачу положиться. То есть, что я говорю? На Бога, конечно. Он тут всем заведует.
Мы с Жулькой сначала по краю шли: там тротуар для велосипедистов был проложен, только велосипедов там не было, мало кто на велосипеде на работу ездил, а потом я внизу каких-то хищников заметил целую стаю. Там как раз строения закончились и поля пошли, я их сильно рассматривать не стал, но решил, что лучше подальше от края держаться, а то заметят, хлопот потом не оберешься. А на середине, конечно, автомобилей больше, так что приходилось обходить их. Но лучше медленно идти, чем быстро умереть. Пару раз я видел старые автомобили, которые выглядели вполне рабочими, и тогда я залазил в кабину и пробовал завести, но мне это не удавалось, и вскоре я оставил это гиблое дело. Может, и к лучшему, потому что водить я не умею, можно слететь с эстакады и все. А еще я нашел один старый скутер, он лежал на боку на краю шоссе, но тоже оказался нерабочим, и мне пришлось его бросить. А велосипедов по-прежнему не было.
Ну в общем, шли мы так, наверное, около часа, я туда-сюда поглядывал, да и Жулька все время настороже была. Она-то их первая и заметила, уж потом я догадался вперед всмотреться. Она уши вдруг прижала, остановилась, на меня поглядывает и не рычит, а словно бы у нее в горле клокочет что-то, и звук такой низкий, предупреждающий. Я присмотрелся сначала, никого вроде бы нет. Рядом клинкарт стоит, чуть подальше фура с двумя такими здоровыми прицепами, Рядом с фурой машина поменьше, вроде трейлера или еще чего-то такого, дальше еще пара машин стоит. А так никого. Я даже на небо посмотрел, помнил черные крылья этого Шварца, но в небе тоже пусто было. А потом гляжу, что-то там, вдалеке, где виднелись перекореженные автомобили, вроде бы шевельнулось. Присмотрелся: точно. Идут! Да много так, наверное, штук пять. Идут на двух ногах, но точно – не люди, потому что, во-первых, походняк у них враскачку, а во-вторых, шеи какие-то длинные…
Я по сторонам шоссе посмотрел, лестницы, чтобы вниз спуститься, рядом нет, а до последней бежать, наверное, с километр. Не добегу. Значит, надо куда-то прятаться, причем быстро, тогда, может, и не засекут. Подбежал я к трейлеру, дернул за ручку дверцы. Закрыто. Еще бы! Ну осмотрелся я, куда бы мне еще деваться, а деваться некуда! Подбежал я тогда к заднему борту, прикладом стекло в окне выбил, кое-как проем очистил. А окно над асфальтом высоко. Я только все это время думал, что, может быть, они еще далеко и не слышат, хотя и понимал, что все равно ведь слышно – тишина кругом. Ну потом я Жульку, которая уже с поводка рвалась, на руки взял и хотел ее в окошко это запихать, да не тут-то было, она так стала сопротивляться, что я ее удержать не смог, на землю опустил, а она лапами упирается и из ошейника вырваться норовит – назад пятится. Собаки все так делают, когда хотят ошейник снять. Я даже и сделать-то ничего не успел, как она – р-раз! – и на свободе оказалась. И побежала сразу от меня без оглядки. А мне обижаться на нее было некогда, я поводок с ошейником в карман сунул, автомат в окошко втолкнул, потом рюкзак, а потом уже сам ухватился за край, подтянулся, залез, и свалился прямо на широкий диван. Здесь в трейлере спальня, видать, была. Ну рассусоливать мне было некогда, я вперед прошел, там коридорчик, вроде прихожей, вешалки какие-то и дверь наружу, а напротив – дверь туалета. Я из рюкзака запасной магазин к Калашу вытащил, в карман куртки положил, а рюкзак на вешалку повесил, чтобы не мешался, если что, под ногами, автомат проверил и поставил его на этот раз на одиночные выстрелы заранее. Зверюги эти не очень большие были, я все думал, что смогу их поодиночке перестрелять, если они сюда полезут, но руки у меня, чесслово, дрожали.
Ну я тогда подумал, подумал и перекрестился, как меня отец Евлампий учил. Решил, что лишним это точно не будет. А вот молитвы у меня все почему-то из головы вылетели. И было только одно: «Господи! Господи…» – и больше ничего. А потом я услышал, как они идут, и дыхание затаил: вдруг не учуют? На слух можно было подумать, что это люди идут, но только шарканье какое-то все время раздавалось. И они вроде бы сначала мимо прошли, а потом вдруг один остановился, и за ним все остальные тоже встали. А потом чувствую – кто-то трейлер этот толкнул, а потом звук раздался: