НеКлон

В мои мысли прорвался громкий голос Бабирай:

– Эта история Фалька – чистый пиар и шумиха, чтобы доказать общественности полезность, а значит надобность существования клонов. И непонятно это только закостенелым глупцам.

– Так а что там конкретно произошло, в этом Миррор? – Рита взяла газету из рук Илайи.

– Да общественности скармливают только сплетни и ничего толкового, – вздохнула Бабирай. – Слышала, как кто-то грешил на утечку газа.

– Утечка газа не смогла бы такого сотворить, – Илайя развернул газету в руках Риты на второй странице, и моё периферическое зрение выхватило образ полностью обугленного и разрушенного вплоть до фундамента здания. – По одному только этому фото видно, что от такого крупного строения остались одни угли. Это же сколько газа должно было незаметно “утечь”, чтобы поднять в воздух целое трехэтажное здание? Нет, тут точно взрыв с применением крупных снарядов. Правительство, естественно, сейчас будет всячески стараться замести все следы, но как бы в итоге ни оказалось, что именно они и уничтожили собственную лабораторию по производству человеческого мяса.

Я едва удержалась, чтобы не зажмуриться. Кожа похолодела настолько, что стало по-настоящему холодно. Человеческое мясо… Вот кто мы для оригиналов. Вот кем эти весёлые и добродушные личности увидели бы меня, вдруг узнай они, кто я такая на самом деле: не одна из них – мясо.

– Уже озвучили количество погибших? – Рита блуждала заинтересованным взглядом по газетной статье.

– Сто семьдесят два человека, – совсем тяжело и даже как-то горестно вздохнула Бабирай, – а клонов были тысячи. Вроде как больше семи тысяч. Крупнейшая человеческая потеря Швеции за последние несколько десятилетий. Национальный траур продлится до конца недели.

Прямо за моей спиной проходили двое мужчин – трезвый буквально тащил на себе пьяного, и пьяный вдруг закричал:

– Этих уродцев вообще не должно было существовать! Их существование против природы! Против Бога! Против всех правил! Нас всех накажут за то, что мы сотворили их! Этот национальный траур – только начало! Как Титаник в начале двадцатого века! Вот посмотрите! Все ещё увидите!..

– Кристеру нужно перестать наливать всё, что крепче пива, и того давать лакать не больше трех пинт, – недовольно сдвинул брови Бабирай, но уходящие мужчины скорее всего не услышали её слов, потому что уже вывалились из парохода на мост. – И тем не менее, в чём-то этот идиот прав. Швеция – единственная страна в мире, в которой узаконено клонирование. Сейчас ещё и в прибалтийских странах хотят запустить программу клонирования, и поговаривают, будто русские что-то там химичат, откровенно плюя на отчётность перед мировым сообществом. Вы представьте, если в ближайшие лет пять-десять все страны мира начнут в открытую или в тихую плодить клонов. Что же это такое будет, что начнётся и чем завершится…

– А чем, по-твоему, Баби, может завершится? – Рита с любопытством посмотрела на самую старшую в нашей компании, а значит, должно быть, и мудрейшую из нас.

– Однажды клоны выйдут из-под контроля. Наши собственные дубликаты восстанут против нас и пойдут на нас с оружием.

– Скажешь тоже, – усмехнулся Илайя. – Зачем им идти на нас с оружием?

– Дорогой, мы их на органы разбираем! На-ор-га-ны! – Бабирай постучала себя по лбу указательным пальцем. – Это, должно быть, мучительно больно – лишаться плоти по кусочкам. Естественно им может захотеться мстить, ведь они тоже чувствуют…

– Они ведь бездушные, – оборвала Баби Рита. – По крайней мере, так все говорят.

– И что, дорогая, думаешь, у них нет чувств? Они же человеческие копии, то есть наше подобие.

– Получается ли, что если они что-то чувствуют, значит эти чувства не их собственные, а всего лишь преобразования чувств людей, клонами которых они являются? – Илайя почесал подбородок.

– Типа их чувства – дубликаты или слепки настоящих человеческих чувств? – округлила глаза Рита.

– Как знать, может у них и не человеческие, а какие-то свои собственные чувства, – предположила Бабирай.

Кажется, мне начинало всерьёз становиться дурно: тяжело дышалось, кожа покрылась неприятными мурашками, сложно давалось сидение на месте, и тем не менее я продолжала сидеть недвижимо, словно окаменевшая статуя.

– Если подумать, так всё к вот такой вот концовке и шло, – постучав по фотографии пепелища Миррор, решил подытожить Илайя. – В правительстве ведь уже начались колебания относительно политики клонов. Из-за спорных моральных норм в теме человеческого клонирования, у нас возникли серьезные геополитические разногласия, а это, несомненно, очень сильно влияет на нашу экономику.

В голове вдруг зазвучал голос 11112: “– 20020 клон в Миррор. Юбилейный. Поговаривают, будто во внешнем мире происходят какие-то перемены, из-за чего в ближайшие месяцы приходы клонов приостановятся”. Я тогда не поверила этим его словам, а они, получается, в какой-то степени оказались правдивы…

Илайя встал из-за барной стойки и отправился со своей бас-гитарой в сторону сцены.

– Что ж, – тяжело вздохнула Бабирай, – будем надеяться, что из-за происшествия в Миррор не только наше правительство, но весь мир задумается о том, что творит, и остановится. Хватит с нас заигрываний с природой, а то она нас скоро отторгнет. Пойду посмотрю, приготовил ли Рой каждому из вас добавку, – с этими словами она уже направлялась в сторону кухни.

– Гамбургеры и картошка фри – это фастфуд, – решила продолжать разговор Рита. – По сути своей, копия нормальной, полезной еды. Получается, что мы даже питаемся не настоящей пищей, а её клоном.

Я резко вскочила со своего места и быстрым шагом направилась к выходу.

Глава 33

Брэм догнал меня уже на мосту, хотя я была так взведена, что вообще забыла о нём.

– Эй, ты ведь хотела ещё порцию.

– Уже не хочу, – не останавливаясь и не смотря на собеседника, шагая вперед размашистым шагом, отрывисто ответила я.

– Сама ведь говорила, что тебе понравилась готовка Роя.

– Не хочу больше фастфуд. Хочу настоящего питания: свежих овощей и отварного гарнира.

– Знаешь, я почти в шоке от уровня твоей спонтанности.

– Это плохо? – я сошла с моста на брусчатку, которую заливали оранжевые лучи закатного солнца.

– Да нет, не плохо, мне даже нравится. – Услышав эти слова, я посмотрела на собеседника удивленным взглядом. Он решил пояснить: – Я веду кочевой образ жизни, так что спонтанность для меня самое оно.

– Какой образ жизни? Ты сказал странное слово…

– Никогда не слышала о кочевниках? – идя рядом со мной шаг в шаг, он одарил меня заинтересованным взглядом, на что я лишь по привычке сдвинула брови к переносице. – Всегда ты так хмуришься, когда не хочешь признаваться в том, что чего-то не знаешь об этой жизни. А ты не знаешь очень многого. – Я не заметила, как от услышанного нахмурилась ещё сильнее, как будто оттого, что прочла его невысказанную мысль: “Это странно”.. – Кочевники – это люди, временно или постоянно ведущие кочевой, то есть не привязанный к определенной точке на карте, образ жизни. Иными словами: кочевники – это люди без определенного места жительства. Хочешь попробовать себя в Rocky Boxer?

– В чём? – я резко остановилась.

Брэм остановился тоже и указал на светящийся слева от нас странный аппарат:

– Силомер. Ты бьешь по груше, и табло показывает силу твоего удара.

– Интересно. Давай.

Мы подошли к силомеру. Брэм вдруг достал из нагрудного кармана своей рубашки знакомый круглый и сплюснутый металлический предмет – такими меня одарили на обеих автостанциях – и забросил его в специальный паз. Аппарат сразу же запиликал и опустил грушу для биения.

– Становись вот здесь… Так… И со всей силы бей в центр. – Я уже встала в стойку и подняла вверх кулаки, как вдруг Брэм остановил меня, положив свою руку мне на плечо. – Вот блин…