Nekomonogatari(Black)
Шрифт:
– Однако, всё это ложь.
Вот эти слова.
– Можно сказать, что попытка понять чувства разумом – это гордыня. Не надо искать логики в искажении. Ты решил, что кто-то тебе нравится, и теперь пытаешься построить лестницу к этому заключению.
– Лестницу.
– Возможно не лестницу, а ракету. Да, похоже на строительство ракеты.
Цукихи захлопала в ладоши – похоже, это было хорошее сравнение, с которым она согласилась. Соглашаться с собой нечестно.
– Если ты думаешь, что хочешь быть с ней всегда, это любовь. Знаешь пословицу, брат?
– Какую
– Тот, кто влюбился в лягушку, увидит лягушку на луне.
– Нет, никогда не слышал такой пословицы.
Однако её смысл я понял мгновенно.
Нет более понятной пословицы о любви.
И в то же время, я понял ее сбивчивые объяснения – если ты любишь кого-то, причина тебе не нужна.
Построить ракету, чтобы отправиться на луну, ха.
Действительно, «почему он тебе нравится?», «что тебе в нём нравится?» – неправильные вопросы. Спрашивать о том, в какой момент человек начинает «нравиться» – абсолютно бессмысленно.
Это не что-то строгое.
Это весьма расплывчато.
– Ладно, понятно, из-за одной теории, проникшей в мою голову, я никого никогда не любил.
– Ну, нельзя сказать, что ты не любящий человек. Любить других и любить одного человека – две стороны одной медали.
– Правда?
– Да. Заниматься благотворительностью, в конечном счёте, – то же самое, что не любить никого. Равенство и честность могут быть любовью, но не симпатией. Выбирать одного незаменимого человека – это дискриминация. Благотворительность и дискриминация не могут сосуществовать.
«Ты филантроп», – сказала Цукихи.
Хм.
Вот как… почему-то мне показалось, это была не похвала.
Даже если мне сказали что-то хорошее, я почему-то вспомнил весенние каникулы.
К чему привела моя благотворительность на весенних каникулах.
Меня заставили вспомнить, хоть я и не хотел этого.
– Люди, которые любят всё человечество, становятся святыми. Но разве ты можешь представить святого, переживающего из-за новой любви?
– Не могу.
Мне показалось, что это будет значить, что он отдастся мирской суете.
Хм.
Ну, даже если с дискриминацией она перегнула палку, любовь – это всё равно нечто мирское.
Она отличается от филантропии.
Абсолютно во всём.
– Если человек сможет любить всё человечество как личностей, он будет сильнейшим.
– Жаждать всего человечества… да уж. Это будет сложно. Даже не сложно, абсурдно.
– Думаю, это больше похоже на непостоянного прелюбодея.
– Хм.
Но даже столь глубокая беседа ни к чему не привела.
Забудем о концепциях и определениях.
Если тема беседы слишком расширится, я не смогу всё собрать.
Мы говорили про Х-сан из моего класса.
– Как ты и говоришь, я одинокий парень, никого не любивший с рождения, но такой уж я человек. Я, Арараги Коёми, прямо сейчас, в 18 лет, наконец-то влюбился. Как мне кажется.
– Нет! Не говори «как мне кажется», пора решить раз и навсегда!
Цукихи наклонилась и с громким хлопком положила руки мне на плечи, чтобы поддержать
меня.И с энергичной улыбкой объявила:
– Абсолютно точно!
– Абсолютно точно…
– Ты влюбился! Решено!
– Решено?!
– Да! Решающая загадка разгадана!
Лицо Цукихи приблизилось к моему, и мы столкнулись лбами. На этом ужасающем расстоянии я чувствовал даже её дыхание.
– Ты любишь Х-сан! Я так решила.
– Если ты решила за меня, я ничего не могу с этим поделать…
Я был подавлен её силой.
У меня не было выбора, кроме как согласиться.
Нет, это был не просто выбор.
– …
Она была права. Да.
Как и сказала Цукихи.
Я ни капли не понял, правда ли то, что она сказала – но сделаем вид, что это так.
Возможно, «люблю» значит «я могу любить её».
Я думаю, я люблю её.
Я чувствую, что люблю её.
Я понимаю, что люблю её.
Я думаю, я хочу остаться с ней навечно.
Вот так.
– Верно. Хорошо, я поборол свои проблемы, Цукихи-тян. Заставить того, кого называли сверхспокойным ребёнком, преодолевать – это достижение. Похоже, до этого момента я смотрел на тебя сверху вниз.
– О, нет-нет-нет. Я ничего такого не сделала.
Цукихи застеснялась.
Она с улыбкой закрыла лицо руками.
Вполне по-человечески естественно захотелось смутить её ещё сильнее.
Или по-братски естественно.
Застенчивая младшая сестра – это такая прелесть!
Моэ-моэ!
– Ты лучшая сестра в мире, Цукихи!
– Быть того не может.
– Я всегда считал, что однажды у тебя получится. И вот этот день настал. Сегодня ты достигла уровня Мариллы, и тебе не понадобилось ждать, пока исполнится 50. В самом деле, скорость твоего развития изумила меня. Твоё присутствие столь подавляет остальных, что если кто-то упомянет Карен-тян, я не пойму, о ком он говорит.
– А-ха-ха-ха.
– Ты не просто так моя сестра.
– Э? Сам себя не похвалишь?…
Цукихи пришла в себя.
Меня раскусили. Она очень внимательна.
Я собирался воспользоваться моментом, чтобы научить Цукихи быть «сестрой, которая радовалась за брата», но что-то пошло не так.
В то же время я попытался превознести Цукихи, унизив Карен, но это она проигнорирована.
Шутки в сторону.
– Позволь мне выразить свою благодарность. Спасибо, Цукихи-тян.
– Пора уже.
«Впервые мне задали столь базовый вопрос», – сказала она с облегчением.
– Я много чего говорила, но любить другого человека настолько же естественно, насколько естественно для собаки лаять. Не о чем волноваться, брат.
– Понятно. Это естественно.
– Да. Это нормально.
– Нормально, что в классе есть девушка, в которой я заинтересован.
– Нормально!
– Нормально, что даже на уроках я смотрю на её место, а не на доску.
– Нормально!
– Нормально, что даже по пути из школы я ищу её, даже думаю, что случится, если мы случайно встретимся. Даже когда я покупаю журналы, я думаю о всяком.