Nekomonogatari(Black)

Она так контрастировала с ней, так отличалась до невозможности.

Это даже не контраст, она была антиподом Ханекавы.

Перевёрнута с ног на голову – и при этом они были идентичны.

– Ня-ха-ха, я думаю, я уже видела тебя раньше. Ты был с госпожой, когда она хоронила меня-ня. Идеально-ня, – сказала Мартовская Кошка со слабой улыбкой, безразличной к моему замешательству.

Её глаза, пялящиеся на меня, сузились.

– Я не понимаю, что это значит, но друзья помогают друг другу? Тогда я оставлю их тебе-ня, – произнесла она.

Она бросила что-то к моим ногам, раздался глухой удар.

Нет, раз она бросила два предмета, и ударов было два – два же?

Но они казались одной кучей.

Какой-то грудой.

– А…

Событии неслись с невероятной скоростью, и мой мозг давал сбои – но это, наверное, даже хорошо.

Тогда от всего этого не останется травм.

Именно.

Потому что к моим ногам бросили двух человек.

– !…

Нет, я всё-таки был поражён.

Настолько, что не мог говорить.

Я подумал, что упаду вместе с велосипедом.

И вообще – откуда Мартовская кошка их притащила?

Она их перла за собой, что ли?

Видимо, что так и было – то есть, шок от белья и кошачьих ушей Ханекавы был так силён, что я не заметил двух человек?

Или все это было из-за того, что эти два человека не шевелились, будто были мертвы, будто это были трупы, поэтому я подсознательно изгнал их из поля зрения?

– Так… Кто же это… ах да. Похоже, эти двои – «родители» госпожи. Или типа того, – со злым смехом сказал Мартовская кошка.

Кажется, ей было весело – но только на первый взгляд.

– Короче говоря, они не нужны-ня. Нет смысла убивать их. Нет смысла издеваться над ними. Абсолютно бесполезны. Поэтому я прошу тебя, друг, избавиться от них ради меня – убей, если хочешь. Злись и вини хозяев.

А затем она повернулась ко мне спиной.

Дурное влияние аниме и манги привело к тому, что я подумал, будто помимо ушей у неё вырос и хвост – к моему сожалению, её ягодицы были гладкими и нежными.

Вполне логично.

Потому что Мартовская кошка была бесхвостой.

– Эй! Постой! Ханекава! – прокричал я, спрыгивая с велосипеда и отталкивая его в сторону. Я протянул руку. Казалось, она идёт туда, откуда пришла, и я сразу же бросился за ней – но, похоже, в этом не было необходимости.

Ханекава.

Она…

Мартовская кошка внезапно обернулась.

– Он всё-таки осмелился заговорить, – пробормотала она.

Пробормотала злобно, с желанием убить.

Мои инстинктивные слова взбесили её.

На виске взбух кровеносный сосуд, глаза покраснели.

Она обнажила клыки.

– Не жди слишком многого от госпожи, дурак! Это из-за вас госпожа такой стала!

И в тот же момент Мартовская кошка прыгнула на меня.

Нет, сказать, что она прыгнула будет слишком большой ложью, невероятно наглой – можно даже назвать это хвастовством. По правде говоря, я увидел только то, как она приземлилась.

Страшная истина.

Истина настолько ужасная, что я хотел избежать правды – потому что, как я сказал ранее, я только что покормил кровью девочку-вампира, другими словами, моё тело, включая глаза, было усилено, но Мартовская кошка двигалась с такой скоростью, что даже я не смог уследить за ней.

Я должен был видеть все.

И ужасала не только её скорость.

Про силу и говорить нечего.

Она словно поймала мышку – вцепилась острыми клыками в мою левую руку и силой челюсти, вместе с рукавом, будто срывая спелый фрукт, оторвала ее от плеча.

– А-а-а-а-а-а-а!

Неприглядно и недостойно, посреди спального района, я заорал как девчонка, на которую напал насильник, но, надеюсь, никто меня не осудит – много чего произошло на весенних каникулах, но ещё никогда мне так грубо не отрывали руку.

Мое бессмертие было тогда совсем на другом уровне.

Сейчас я не располагал регенерацией, способной мгновенно восстановить оторванную конечность – поток крови хлестал из плеча, как вода из фонтана.

Крови было так много, что кто-то даже удивился бы, как в человеческом теле её столько помещалось.

– А-а-а-а!

– Не суетись, это же мелочи.

Даже если ни один человек меня не осудит, это с охотой сделает кошка – пока я сидел под фонарём, она, всё ещё держа мою руку у себя в зубах, поставила босую ногу мне на голову.

Я не мог двигаться.

Я не мог сопротивляться.

Я не мог даже стряхнуть её ногу с головы.

У меня как будто бы кончились все силы. Я даже почувствовал нечто странное.

На самом деле то, что она наступила на меня, успокоило боль в левом плече – невероятно!

Ханекава наступила на меня, и боль стала уходить. Какой же я извращенец!

Не то что ушла, но притупилась…

– Если сравнить такую боль с той, что выносила госпожа, то тебя всего лишь комар укусил.

– Эта твоя госпожа…

«…это Ханекава?» – попытался спросить я и так очевидное, но не смог.

Дело было не в том, что у меня не было сил – это и так понятно.

Такая чистая.

Такая невинная.

Такая безупречная.

Все было ясно.

– А, точно. Слушай, человек, – ответила на незаданный вопрос Мартовская кошка. – У госпожи теперь есть я. Ты не нужен. Родители, друзья, все вы не нужны. Даже сама госпожа не нужна.

А затем она выплюнула руку, как будто это был мусор. Рука упала передо мной, истекая кровью.

– Не нужны…

– Я сделаю госпожу свободной – свободнее всех. Понимаешь? Вы на это неспособны. Вы только мешаете госпоже, связываете её…

«Для начала сбросим с её плеч стресс весом с планету», – сказала Мартовская кошка.

А затем прыгнула.

Или, правильнее сказать, полетела [64] .

Потому что это был скорее полёт, чем прыжок.

Почти не сгибая коленей она сдвинула центр тяжести вниз и лёгким движением перелетела фонарный столб, кабели и крышу дома перед ней и исчезла во мраке ночи.

[64] В японском языке «прыгать» и «лететь» – одно и то же слово, написанное разными кандзи в зависимости от ситуации.