Nekomonogatari(Black)

Поскольку меня всегда будили, и я редко просыпался сам, неожиданное пробуждение было для меня чем-то странным.

По крайней мере, так было с весенних каникул.

Прямо сейчас, впрочем, главным было не незнакомое ощущение, а сильная боль в левом плече, которая пронзила меня при попытке встать и не позволившая отдаться этому сюрреалистичному чувству.

– Ух… что это за место?

Такие драматичные слова были ни к чему.

Я лежал на четвёртом этаже заброшенного здания.

Класс, где я кормил девочку-вампира пончиками прошлой ночью…

– Но… ой…

Я очень удивился.

Если честно, я бы хотел удивиться сильнее (выгнуться назад и сделать стойку на руках), но боль в левом плече сковывала мои движения.

Рядом со мной сидела упомянутая девочка-вампир.

Она была совсем рядом с моей головой.

Сидела, обхватив колени.

Под таким углом я мог видеть всё, что было под её платьем – кстати, если верить аниме, под платьем у неё… но забудем об этом.

Дело было во взгляде, которым она на меня смотрела.

Это не был обычный взгляд, полный ненависти – и конечно, это не был жадный взгляд при виде пончиков.

Как бы сказать.

Это был… презрительный взгляд.

Не взгляд, которым можно было убить, но взгляд, от которого хотелось умереть.

Я даже думать не смел, что она беспокоилась за меня и приглядывала все это время – ей незачем было это делать.

Скорее, её взгляд говорил:

«Жалкий».

«Позор для рода».

«В таком состоянии из-за драной кошки».

«Ты точно слуга вампира?…»

Нелепо…

«Говорил», да неужели.

Как будто она может сказать хоть что-нибудь.

Как будто она заговорит.

По мне может показаться, что мы общаемся без слов.

Но когда я пригляделся, то понял, что это обычный кислый вид.

Просто она была ближе обычного, и я смотрел на неё снизу вверх.

Вампир – это вампир.

Человек – это человек.

Мы – две параллельных прямых.

Потому что весной мы разошлись навсегда.

Она ни за что не станет относиться ко мне как к слуге.

Она не сделает этого ради меня.

В лучшем случае, она прикидывала, стоило ли пить мою кровь, пока я лежал без сознания… Сейчас для неё я был единственным источником питания. Или, скорее, просто зарядным устройством.

Но всё равно.

Я, по крайней мере, должен радоваться, что она хочет жить.

– Ты проснулся, Арараги-кун?

Будто дождавшись нужного момента, дверь открылась, и в класс вошёл гаваец, Ошино Меме.

– А ты соня – я устал ждать. Солнце уж село.

– Что?

Солнце село?

Не говори мне, что уже так поздно.

Я так крепко спал? Достал мобильник и посмотрел на дату: 30 апреля, 5:20 вечера.

Э-э-э?

Я проспал больше двенадцати часов?

– Не столько проспал, сколько пролежал в коме – это можно даже назвать отделением сознания. Я, кстати, думал, что ты умрёшь, ха-ха, – рассмеялся Ошино.

По смеху могло показаться, что он просто издевается надо мной. Как обычно, но…

– Ошино! Ханекава!

– Да, я в курсе. Уже слышал. Староста-тян стала кошкой.

«Боялся я не напрасно», – добавил Ошино и, кивнув, обернулся к девочке-вампиру.

– Вампир-тян, хватит, – сказал он.

Услышав эти слова, она встала, лениво, как покрытая мхом скала, и, шатаясь, вышла из класса.

Даже не закрыла дверь.

– Что?…

Голова была полна вопросительных знаков.

– Что это значит, Ошино? Почему она не спит? Я думал, что сейчас ещё ночь…

– О, нет-нет-нет. Это из-за того, что ты был очень тяжело ранен – я заставил её немного помочь.

Он указал на моё левое плечо.

Посмотрев на него, я заметил бинт – странный бинт, исписанный непонятными символами, как будто это был оберег.

– Вы слишком сильно связаны – можно сказать, соединены. Вы пара. Даже регенерация у вас работает на двоих. Соответственно, чем меньше расстояние, тем больше пользы – то есть, посадив ее рядом, я ускорил твою регенерацию.

– О…

Вот оно как.

Значит, ради меня ей пришлось целый день не спать – возможно, поэтому мне показалось, что что-то не так.

Не присматривала…

Во всем был виноват я.

А еще смел помыслить о том, что она хочет выпить моей крови.

– Потом поблагодари её. Если бы не она, рука могла бы омертветь.

– Омертветь… в смысле, некроз?

Если бы не она, со мной было бы покончено в тот момент, когда Мартовская Кошка оторвала руку.

– Должен сказать, это было неожиданно. Я и не мечтал о весенней регенерации, но ведь кошка напала на меня сразу после того, как она дала мне своей крови. Я думал, у меня будет больше сил. Предрассудки опасны. Думал, если прикреплю руку, то она быстро срастется обратно.

– Серьёзно? Ты с самого начала собирался пожертвовать рукой, напав на Мартовскую Кошку?

– Нет, я не это имел…

Я не нападал.

Вовсе не собирался. Прежде чем я хоть что-то понял, она уже оторвала мне руку, вот и всё.

– Но если бы я смог восстановиться побыстрее, то не позволил бы ей сбежать. Видимо, неправильно оценил возможности своего бессмертия.

– О нет. Ты неправильно оценил возможности Мартовской Кошки, Арараги-кун.

Ошино добавил:

– Прямо сейчас твоего бессмертия хватает на серьезные раны. Потому что, как ты и сказал, ты недавно кормил вампира-тян. За исключением смертельных ран, ты смог бы восстановиться мгновенно – однако, в этот раз тебе достался слишком крутой противник.

Или скорее, слишком крутой бой, а не противник.

Крутой бой.

Пока я полусидел, Ошино подошел поближе и, разматывая бинт (-оподобную штуку) на левом плече, продолжил:

– У Мартовской кошки другая весовая категория.

– Да?…

– Ты ослаб – когда она коснулась [68] тебя, то не просто ранила. Не трогай кошку, или будешь проклят [69] . Арараги-кун, ты знаешь, что такое «поглощение энергии»?

– Поглощение энергии?…

[68] «Коснуться» и «ослабить» – омофоны.

[69] В японской пословице речь идёт о богах, а не о кошках. Означает «не буди лихо пока тихо».