Невесомость

– Кари-ин! Спасибо тебе, моя родная!
– с ликованием произнесла она, взяв протянутый подарок и стиснув меня в объятиях.
– Мне уже начинает нравиться мой День рождения.

– Ещё бы он тебе не нравился!
– заметила я в улыбке.
– Ты не представляешь, какой насыщенный, яркий и неповторимый день тебя сегодня ожидает! Гарантирую, что впечатлениям будет некуда деваться, Анжел.

– Звучит...заинтригованно!
– отпрянув от меня, рассмеялась она. Столь домашняя в своей голубой пижаме, со взбитыми, немного разлохмаченных волосами, искренне сияя от радости, эта девушка выглядела как никогда прекрасно и тепло. Я всегда восхищалась красотой Анжелы, её неподдельной искренностью в глазах, теплой, обворожительной улыбкой, но тем утром в этой милой, ставшей мне сестрой девушке, было что-то ещё. Что-то такое, чего раньше я не замечала, но то, что вызывало на сердце приятную радость и восторг.

– Чувствую, сегодня я побью рекорды по полученным сюрпризам?

– Всему своё время! Не хочу раскрывать карты, иначе будет не тот эффект. И вообще, скорее распаковывай коробку, а то мне уже не терпится увидеть твою реакцию!

– Да, мне тоже!
– улыбнулась Анжела, скинув одеяло и принявшись с энтузиазмом отклеивать невидимый тонкий скотч с оберточной шершавой бумаги.
– Не могу даже предположить, что там.

– Доченька, с твоим восемнадцатилетием тебя, наша дорогая!
– раздался на пороге комнаты через несколько секунд нежный голос тёти Нади, оторвав Анжелу от увлеченного занятия.

– Мамуль, спасибо большое!
– протянула она, с чувством упования обнимая подошедшего к ней самого родного и близкого человека.
– Спасибо! Я люблю тебя!

– И я очень люблю тебя, девочка моя!

– Анжел, ну вот и до меня очередь дошла, - с улыбкой проговорил папа, заходя в комнату с букетом белых роз и небольшой бархатной коробочкой.
– С Днём рождения, художница наша!
– добавил он ласково, стиснув Анжелу в своих мужественных, отцовских объятиях.
– Восемнадцать лет - непростой возраст, поэтому желаю тебе не потерять себя, Анжел, оставаться верной себе, несмотря ни на что.

– Дядя Паш, спасибо огромное!

– Дочур, мы долго думали над подарком и решили, что так как это не обычный день рождения, а дата твоего совершеннолетия, подарок должен быть зрелым.

– И то, что здесь находится, - протягивая коробочку, заметил папа, - словно изначально делалось для тебя.

Заинтригованная такими словами, Анжела аккуратно открыла бархатную поверхность и замерла от восторга. Серебристая, вероятно, из белого золота, тонко плетенная цепочка с небольшим кулоном в виде якоря, покрытого по углам маленькими переливающимися камнями, лежала в центре, сверху располагались сережки такой же формы, что и кулон, только чуть меньше, и дополняло этот набор тонкое серебристое колечко с тремя камушками.

– Боже, как это нежно!
– произнесла Анжела, любуясь невероятной красоты украшениями.
– Спасибо вам большое!
– добавила она, встав с постели и снова с чувствами заключив родителей в объятия.
– Мне очень нравится.

– Родители, так нечестно! До моего подарка Анжела ещё не добралась, а ваш уже посмотрела, - с теплом в голосе пропела я.

– Сейчас я его открою!

Спустя несколько секунд, Анжела уже ликовала второму подарку. Мы с Костей решили купить этюдник, полностью заполнив его масляными красками в больших белых тюбиках, и, кажется, попали в самую точку. Восторгу и радости Анжелы не было предела.

– Это мой лучший день рождения!
– радовалась она за завтраком, уплетая приготовленные тётей Надей сырники.
– Даже погода сегодня, наконец, солнечная после недельных дождей. Меня сейчас переполняют эмоции!

– Это ещё только начало, - подмигнул многозначительно папа.
– Представь, сколько поздравлений тебя сегодня ожидает от друзей и одноклассников.

– Если честно, я немного не готова к такому вниманию. Карин, ты говорила им про этот день, да?

– А вот это уже секрет! Всё узнаешь сама, Анжел. Хочу, чтобы этот день стал для тебя полным приятных неожиданностей.

– Ты ведь знаешь, что меня до смерти пугает неизвестность, - рассмеялась она.
– Мам, бабуля звонила, поздравила меня и спросила, во сколько сегодня будет ужин, перезвонишь ей?

– Конечно, - кивнула тётя Надя, одетая в одно из своих самых красивых, хоть и будничных платьев цвета морской волны и с собранными в аккуратную замысловатую прическу волосами.
– Я думаю, соберемся в часиков пять, да? Паш, ты успеешь освободиться к этому времени?

– У меня сегодня не очень загруженный день, поэтому к пяти в любом случае я уже буду дома.

– А вы больше никого не приглашали на ужин?
– поинтересовалась я, попивая ароматный, со вкусом апельсина чай.

– Коля с Жанной собирались прийти, - беспечно бросил папа. Коля - это мой крёстный и лучший папин друг со студенческих лет, который не так давно впервые женился. - Но пока точно неизвестно - они сегодня только возвращаются из Уфы.

– Ничего себе! Как это их туда занесло?
– рассмеялась я, обменявшись с Анжелой понимающими взглядами.
– Так, ну всё, нам уже пора, - бросила я через несколько минут, выходя из-за стола.
– Анжел, я пока пойду собираться, хорошо? Тёть Надь, спасибо большое за завтрак!
– добавила я, чмокнув её в щечку.
– Всё было, как и всегда, великолепно.

(Анжела)

Я никогда не любила свои дни рождения. Не потому, что они не оправдывали моих ожиданий или ещё что-то тому подобное, а просто никогда не видела смысла в этом празднике, хотя поздравлять родных людей, готовить и дарить им подарки, видеть в глазах радостный блеск - это одно из самых приятных и доставлявших мне удовольствие занятий. Однако совершеннолетие стало исключением из списка моих прежних дней рождений. Было в нём что-то волшебное, волнительно-приятное, тёплое. Возможно, всё это я чувствовала потому, что встречала его уже в полноценной семье? Какое же это всё-таки счастье - проснуться утром и увидеть счастливую улыбку мамы, Карину, продолжавшую дарить мне свет в жизни и удивлять непредсказуемостью. Счастье видеть дядю Пашу, который заботился обо мне, как о собственной дочери, старался понять меня, стать ближе. Честно признаться, раньше я немного опасалась того, если вдруг у мамы появится мужчина, а у меня тем самым отчим. Я боялась, что у нас не сложатся с ним отношения, что будут постоянные скандалы на почве непонимания и непризнания друг друга. Боялась, что случись так, мы с мамой отдалимся и порвем ту тонкую связь доверия, что между всегда присутствовала. Откуда всё это? Книги, фильмы, различные программы, да и истории из жизни знакомых людей. Принять чужого человека в свою семью, в свой мир не так-то просто, и чаще всего это выливается во что-то нехорошее. Но с дядей Пашей всё оказалось иначе, за что я ему благодарна.

Это дорогого стоит. Я ни сколько не усомнилась, сказав Денису неделю назад, что полностью довольна своей жизнью. Разве можно всем этим не довольствоваться?

Завязывая шнурки на черных ботинках перед выходом из дома, я задумалась над словами поздравления Карины о большой любви. Хотела бы я этого? Самоотверженной, чистой, всепоглощающей и безумной любви? Как это ни странно, да, хотела. Зачем себя обманывать? Но...возможно ли это? У меня были сотни вопросов без ответов. После нашей субботней прогулки мы с Денисом стали гораздо ближе, словно преодолели ещё несколько шагов. Частенько я замечала на себе его проникновенный, взгляд, на репетициях мы танцевали так, словно несколько лет тренировались в паре, а когда случайно соприкасались на уроках локтями, то не отдергивали руки, как обожженные, что происходило раньше, а делали вид, будто ничего не замечали и продолжали сидеть, чувствуя близость друг друга. Но так не могло продолжаться бесконечно. Я знала, что в конечном итоге это должно было к чему-то привести: или Денис сделает первый шаг, или же я пойму, что ничего для него не значу. Как бы там ни было, часы, что мы проводили рядом, были ни с чем не сравнимы.

– Анжел, тебе не холодно в джинсовке?
– вернул меня к действительности голос Карины. Она, обутая в свои укороченные ботильоны, одетая в черные колготки, легкую шифоновую юбку, вязаный зеленый свитер и элегантный плащ поверх всего этого, уже стояла у порога и ждала меня. Выглядела, как и всегда, потрясающе.

– Ни сколько, она плотная, - ответила я с улыбкой, торопливо набрасывая на себя любимую джинсовую куртку в стиле восьмидесятых годов.
– Что-то я торможу немного.

– Сегодня имеешь на это право, Анжел! Этот день в твоем полном распоряжении.