Невидимые
Шрифт:
На столе лежала свежая газета, рядом - визитная карточка Бирюлева. Как она могла здесь оказаться?
Вошел привратник.
– Будь любезен, принеси выпить.
Так это и есть - невидимые?
Обычный человек. Такого не заметишь в толпе, хотя и возникло смутное чувство, что репортер его прежде встречал. Лет тридцать пять - сорок. Лицо приятное. Аккуратные тонкие усы над пухлыми маленькими губами. Редкие светлые волосы завивались легкими кольцами.
– А ведь мы уже виделись. Однажды. У меня хорошая память, - он словно прочитал мысли. Широкоулыбнулся. Ямка
Хозяин красного дома не внушал страха. Более того, он располагал к себе.
– Ну-с, скажи-ка, Георгий, как ты нашел дорогу? Где мое слабое место?
– спросил мягко, будто шутил.
– Мне сказали на берегу...
– Ну, конечно. Точно, - он принялся рассматривать холеные ногти.
– Непредвиденное обстоятельство, - уточнил городовой.
– Даа... Вот же Алекс... Ну, да ладно. Там я сам был виноват.
– И как только выбралась отсюда?
– Хороший вопрос. Но ничего. Это поправимо.
Привратник вернулся с двумя бутылками коньяка. Хозяин шепнул что-то ему на ухо. Разлил по трем стаканам, придвинул один Бирюлеву.
– За знакомство?
Чокнулся с обоими, глотнул. Крепкий напиток обжег горло. Репортер закашлялся.
– Прошу прощения, господин...?
– Василий Николаевич. Но ты можешь звать меня Легкий.
Он протянул руку.
– А это Соловей. Хотя вы ведь и без того знакомы.
– Но до сих пор не представлены. Свиридов, Михаил Петрович. Но - увы - не родственник вашему тестю, - Бирюлев пожал еще одну ладонь. Влажную.
– Ну что... Спасибо тебе, Приглядчик. Сказал бы, что за работу, но ведь ты сам, по доброте душевной. Ценю. Порадовал, брат - я все твою новую газету читаю и читаю. Да что уж там - и прежние тут у себя держу.
– Червинский много нам хлопот доставлял, - заметил полицейский.
– Да, я написал о нем, но ведь в статье ни слова...
– захмелевший от коньяка Бирюлев отчаянно собирался с мыслями.- Редактор убрал фамилию.
– Негодник,- добродушно откликнулся Легкий.
– Ну, об этом не беспокойся. Все, кто нужно, поймут все и так. Так что, братец, ты и в самом деле уладил нашу проблему. С этим участком больше хлопот не будет.
– Разве Червинский не с вами?
– Он?
– брови городового достигли едва ли не середины лба.
– Что ты! Он - прямо заноза. Весь такой правильный и неподкупный - куда бы деться. С ним найти общий язык не вышло.
Как такое возможно?
– Да и старый тоже заломался. Нет быошибку признать и извиниться, как положено. Шутить вздумал. Мне пришлось собственную вещь у него купить. Он о том узнал, но исправиться не захотел.
– Узнал о чем? Что вы...
– О том, что я его покупатель? Да. Без подробностей, конечно, к чему они.
– Ну, так ему известно стало и о том, что мы ищем. Давно уже. Я сам случайно проболтался, что их пять, этих фиговин. Еле выкрутился в тот раз. Пришлось срочно придумать, что в каких-то бумагах из дома убитых их перечень видел. Уж старый интересец-то проявил! Но, конечно, не нашел ни черта.
А потом Дыне растрезвонил, своему стукачу. Решил, что и нас сможет вокруг пальца обвести, и сам навариться.– Ну. А я-то даже от местных в секрете держал, чтобы конкуренты часом дело не перебили. Старый кретин.
– Он прямо впереди меня стоял. Очень удобно вышло. Раз - и готово, - сказал Соловей.
– Эх, до чего Алекс ловко тогда их уделал. И нам помог, хоть и случайно.
Бирюлев не мог поверить.
– Ну, он такие штуки всегда умел проворачивать.Вернулся домой недавно, а чувство, что и не уходил. Все вверх дном. Ну, теперь и наверху о нем еще не раз услышат, - хозяин посмотрел на Бирюлева и объяснил со смехом: - Алексей - мой старый приятель. Из таких, знаешь, с кем и враги не нужны. Вот погляди сюда - где я теперь витраж на замену возьму? Специально в Петербурге заказывал.
– Ночью все славно позабавились. И Алекс, и наши. Ты-то знаешь, Приглядчик?
Бирюлев кивнул.
– Алекс заодно и твою проблему решил.
– Эх, а ведь как хороша была Машенька. Говорил ему как-то раз, что вернется она частями - но вот подобное даже представить не мог, - Легкий придвинул к себе газету и вслух прочитал: - "Невидимые по-прежнему на свободе". Хорошее слово, Приглядчик. Вот ты мне удружил! Я теперь и сам так своих называю.
– Никто не может понять, как вы это делали...
Девочка, до сей поры внимательно глядевшая в окно - Бирюлев даже удивился такому спокойствию ребенка - обернулась.
Карлица.
– Я залезала в дома через дымоход. Трубы в здешних домах наверху узкие - никто крупнее меня не протиснется. Сама-то еле не застревала. И все боялась - как бы огонь не развели, - сказала она. Резкий, неприятный голос.
– Летом-то?
– засмеялся Легкий.
– Ага. Мало ли, у кого какие заботы. Тут не угадаешь. Да что там: вспомни, что ночью происходило.
Она подошла к столу. Ее лицо, шею и руки покрывали багровые шрамы.
– Легашам, конечно, такое и в голову не приходило.
– Моя Верочка. Купил после смерти коллекционера Батурина, - представил Легкий, приобняв карлицу за талию.
Она коснулась пальцамиредких волос хозяина,взяла со стола папиросы и закурила. Странно, не по-женски - пряча огонек внутрь ладони.
– Батурина?
– Ну да. Прежде я долго была у него чем-то вроде живой куклы.
– И вы за это их и убили?
Все трое, переглянувшись, расхохотались.
– Мило. Но,конечно, нет, -Легкий утер выступившие от смеха слезы.
– Ладно,расскажу. Года три назад я открыл эту лавку. Стал заниматься особыми вещами, что исчезали из домов сверху. Дела пошли хорошо. И вот, где-то в конце марта, со мной связался заказчик. Прежде он жил здесь, а сейчас аж во Франции. Так что он мне позвонил - уменя ведь тут и телефон есть - и сказал, что у него там один сборщик рухляди. Тотхотел выставить в каких-то музеях якобы свой хлам. Из старых гробов. Ну, у каждого свои интересы, чего там. Это не моя забота. В общем, ему нехватало как раз вещей от древних покойников. И вот его человек предложил мне пять тысяч...