Невидимые

Только ее сейчас не хватало.

Бирюлев раздраженно надорвал конверт.

Отличная мягкая бумага сильно пахла фиалками. Знакомый почерк: крупные, закругленные буквы.

"Дорогой мой дружок, мой маленький мальчик.

Все не имеет никакого значения.

Ничего в твоем доме не изменилось с момента, как ты ушел. Таким и останется до твоего возвращения.

И не важно, когда этот миг настанет: через день, месяц или даже пять лет.

Я всегда буду ждать тебя. Просто помни об этом.

Навеки твоя жена в глазах людей и Господа Бога, Ирина Аркадьевна Бирюлева"

Нет, это просто не могла написать Ирина.

***

За большим столом Колеса больше пили, чем играли, хотя и сели за карты.

Нахваливали - как начали накануне, так и продолжали.

– Вот ловко ты их уделал!

– Ну, получили суки!

– Давайте-ка снова - за нашего Алекса!

Алекс поднял в вверх бутылку, глотнул, отставил.

Нажираться сегодня он точно не собирался.

– Наверху до сих пор вой стоит. Сказать-то толком не могут, как так упустили. Вот, орут, что вся банда чуть ли не сквозь стены прошла, - гоготал Тулуп, хотя все в битком набитой избе и без того знали детали.

– Ну, невидимые ведь, - рассмеялся Медведь.

– Ага. Все им и начислили.

– Раз есть невидимые - то и мы как-нибудь назовемся?
– предложил Колесо.

– Мясники, - Медведь ткнул совсем разомлевшего Тощего локтем в бок.

– Мы останемся безымянными.

– О! А что, звучит-то как!

– Давайте - за безымянных!

Алекс рассмеялся.

– Сколько нас?

– Человек пятнадцать точно.

– Пойдет.

– Ну и что? Как?
– азартно спросил один из молодых. Стриж.

– Неймется?
– подмигнул ему Алекс.
– Ну что... Прежде надо пару месяцев переждать. А потом... Стволов тут мало. Те, что есть - хлам.

– Есть еще винтовка.

– Одна. И ту заедает.

– У Легкого целый склад.

– И что, побираться пойдешь?

– У меня шашки есть, - предложил Тулуп.

– Кого станем выкуривать?

– А ты-то сам что думаешь, Алекс?

– Вот для начала в лавку бы заглянуть. В оружейную... К Михельсону. А там уже можно будет и о чем серьезном подумать.

Стол вздрогнул от смеха: идея понравилась.

– Так у него же там три пса круглый день присматривают, - усомнился Стриж.
– Все при стволах.

– Всего-то? Это что, теперь для нас сложность?

Алекс заглянул в карты.

– Что за дрянь. Не идет.

– В любви свезет, - предположил Медведь.

– Да еще как. Прямо сегодня ночью.

Оба расхохотались. Колесо опять помрачнел.

– А если Легкий подставит?
– шепнул, чтобы другие не слышали.

– Всякое может быть, - Алекс не стал его успокаивать.

Самого раздражало, что приходилось полагаться только на слово Легкого. Если насвистел его Соловей, что легаши, за Маруськой приставленные, исчезнут - то дело сильно осложнится. Но и так оставить тоже нельзя.

Однако накануне Соловей принес правду. Сумел, наконец, сосчитать до одного, и все выяснил.

И если бы Алекс остался со всеми у Колеса, а не пошел в театр, то еще тогда бы все и узнал. И про то, что натрепала та сука, и про облаву.

Да. Тощий появился вовремя.

Легкий же обещал сегодня своих наверх отправить, чтобы отвлечь.

Как оно выйдет на деле?

Очень неприятно на кого-то рассчитывать.

– Судьбу искушаешь. Только что ведь в третий раз родился.

– Да чего там - поди, в десятый, - развязно заметил Медведь.
– Или в пятнадцатый?

– Сглазите, мать вашу, - рассмеялся Алекс.
– Заодно заберу из квартиры кое-что, если легаши там еще не все обшарили.

– Соловей сказал, что они там вообще не были, - уточнил Колесо.

– Ну, вот и увидим.

– Алекс, а можно мне с тобой?
– Тощий снова стал напрашиваться.

– Нет. Не в этот раз. Там мне сегодня никто не нужен.

– Эх... Не ходил бы лучше.

– Опять ты за свое, Колесо. Снова вот прямо под руку.

Захмелевший Стриж хвалился, как на днях зарезал уличного торговца.

– А ты помнишь, кого убил первым?
– неожиданно спросил Алекса Тощий.

– Ну, а как же.

– Расскажи?

– Потом как-нибудь.

– Да, там та еще вышла история. Давай я, - предложил Медведь.

– Не, не надо, я сам. В другой раз.

Расслабляли все они, а надо с мыслями собраться.

– Ладно... Раз не фартит - пойду в старый дом наведаюсь. Гляну, как там. Колесо, у тебя ключи?

– Ты мне не оставлял. Возьми клещи.

– Справлюсь. Ну чего, на посошок?

– За безымянных!

Да уж, словцо им глянулось.

– Там будешь жить?

– Ага. Тощему тоже угол надо найти. Сколько тут у тебя можно торчать?

– Да ладно. Я люблю, когда в доме не пусто.

Алекс встал из-за стола. Колесо схватил за рукав. Ну, точно баба со своими опасениями.

Тощий тоже обернулся, взгляд прямо молящий.

– Вернусь утром.

Над оврагом нависло темно-серое небо. К ночи, небось, пойдет дождь. Не испортит ли он все? Если, конечно, люди Легкого в самом деле придут.

Здесь начался этот город. Именно тут и встали времянки. Но новые дома упорно лезли наверх. Их отсыпали, ровняли землю. Старый город сполз вниз, стал оврагом. Да только для тех, кто был неугоден сверху, он так и остался домом.

Там хапуги катались на экипажах и называли себя господами, а шлюхи носили нарядные платья вместо рванья и звались дамами. Здесь же все имело свои имена.

Небольшой камень попал Алексу в ногу. В кустах у дороги потешался мелкий крепыш.

– Ты чей?

– Дыы- ына.