Невыдуманные истории

психологически тонкая, сломаете, второй раз не пролезет. Зажмите волю в ласковые слова

типа «вот умничка». Покричите лучше на домашних (уроки ж по-любому не сделаны, посуда не

мыта). Работает!

А на дяденьку я не обиделась вовсе. Но окошко запомнила...

MediaPort blogs, август, 2010 г.

ЧЕТЫРЕ СТЕНЫ

В связи с безвыходным положением продам душу дьяволу или обменяю на двухкомнатную квартиру в центре…

А. Гин

Если классически сравнивать переезды с пожарами, моя жизнь — пепелище.

Я умею за четыре часа упаковать в клетчатые сумки восемнадцать лет жизни. Я таскаю их

за собой по районам и улицам, как Моисей таскал свой народ по пустыням. Мне скоро сорок

лет. И у меня нет Дома.

Бесконечно чужие стены, в которые гвоздик (под детскую медаль) можно забить

исключительно после великодушного Позволения Хозяина, не просто давят. Они воспитывают

чувство ничтожности и закаляют веру в безысходность.

И не надо приводить в пример европейский опыт, где собственное жилье — роскошь и

аренда — норма. Не-е-е-ет, друзья мои, это совсем другое…

Раньше моя дочь наверняка думала, что ее полное имя «не мешай, мама работает». К

десяти годам у девочки назрел совершенно справедливый вопрос: «Если мама так много

работает, почему мы не можем позволить себе аквапарк так часто, как хотелось бы?»

Объясняю, милая: почти все, что мама зарабатывает, нужно отдавать тете (дяде), у

которого есть четыре стены.

Это такое бетонное достоинство, случайная привилегия, кастовое превосходство. Четыре

Стены. Они делят людей на Хозяев и Холуев. Мы — второе.

Хозяин имеет право поднять оплату по причине изменения климата в Зимбабве, в

зависимости от скачка мировых цен на нефть или в силу неурожая ранних зерновых. Ошибочно

думать, что какая-то бумажка, гордо именуемая «договор», остановит разыгравшуюся

алчность. Ничего в этой стране не имеет такой юридической силы, как словосочетание «Это

МОЕ! Не нравится — убирайтесь».

Хозяин имеет право прийти однажды и сказать дословно следующее: «Спать не могу, тянет

домой, я передумал, съезжайте». И его совершенно не волнует, что вы месяц назад заехали, с

любовью расставили вазочки и развесили фотографии, наполнили шифоньеры и прибили

крючки, постирали шторы и отмыли туалеты, подключили стиральную машину и Интернет, раздали новый телефон друзьям и родителям, перевели ребенка в соседнюю школу и стали

считать (хоть и очень временно) эти стены — своим Домом. Понимаете, он спать не может! Он

хотел спать у родственников и, не вставая с лежанки, рубить бабло, но не может, домой тянет.

Хозяин имеет права, холуи — обязанности. Главная обязанность — перемещаться по

квартире, не касаясь стен и пола. Летать.

— Что это!? Точка на стене?! Это же фломастер! О ужас! Говорили мне, не бери с ребенком!

Вы срочно должны переклеить обои!

Да, конечно, я переклею. Отмою, побелю, выстираю. Только можно вопрос? В сумму аренды, которая вдвое превышает среднюю заработную плату в этом городе, входит понятие

«амортизация»? Вы вообще знакомы с этим термином? Нет?

Скажите, а если вы прибавляете в стоимость трагически погибший сантиметр обоев, не

справедливо ли будет вычитать из нее новое зеркало в ванной, полочки, шторки, скатерти —

все то, что чужую квартиру превращает в мой Дом. Или вы думаете, что уходя, я выкорчую уют

с корнем и унесу с собой?

И, наконец, объясните, пожалуйста (мне так, для себя, поржать), как формируется цена на

вашу квартиру? И главное, как она коррелируется с моим доходом? Вам пофиг? Я так и знала.

Понимаю, все понимаю. Спрос, предложение… Не понимаю только, СКОЛЬКО нужно

зарабатывать и где выдают такие работы, чтобы платить за квартиру три тысячи гривен в

месяц.

Нет, сначала, конечно, две с половиной, потом климат в Зимбабве, и только потом «еще

двести гривен за собачку».

На собачку у всех Хозяев аллергия. Это кастовое. Однако двести гривен снимают симптомы

мгновенно.

— Мы на животное не договаривались!

Да мы, собственно, тоже. Надо ли рассказывать, что собачка наша — найденыш.

Вышвырнутый двухмесячный щенок. В парк. Посреди февраля. Бережно так, с подстилочкой.

«Плембрак, — сказал ветеринар, — излом хвоста и родимое пятно на груди. Утопить

жалко, продать невозможно, подарить стыдно. Вынесли в расчете на добрые руки…»

Я всегда тащу в жизнь все убогое. Как говорится, за добрыми руками клетчатым сумкам

покоя нет.

Вот и сейчас стану их собирать. Периодически подходить к монитору, высказаться.

Интернет уже отключен, остались только я и Word.

Хотя нет, как же, мы не одни. А любимый Хозяйский аттракцион — «покажи квартиру

новым жильцам», и совершенно пофиг, что это все еще чей-то Дом!? Да, Master! Вы можете (о

ужас) потерять деньги за несколько дней. Понимаю.

— Скажите, это ваше или ихНЕЕ?

— ИхНЕЕ, ихНЕЕ, они заберут.

— А шкафчик?

— А шкафчик наш!

Эй, люди! Я здесь! Стою рядом, жарю яичницу. Я не шкафчик, не плита «эмалированная

почти новая». Не холодильник «прекрасно морозит, что вы». Я — человек.

Ну давайте хотя бы притворимся (за три тысячи гривен в месяц), что вы меня уважаете.

Давайте я съеду и сниму нижнее белье с веревки в ванной, в которую вы заводите мужчин

доказать, что «все в плитке, как видите».

Да, мой доход и ваши аппетиты не имеют никакой прогрессии, ни арифметической, ни

геометрической. Но разве это отменяет человеческое лицо?

Да? Пойду собираться…

День следующий. Поиск другой квартиры

— Здравствуйте, риелтор? Я бы хотела снять квартиру. Не архидорогую, максимум две