Ничья

Школа гудела, как разбуженный пчелиный улей. Еще шли уроки, еще объяснялись новые темы, но уже готовился экзаменационный материал, составлялись графики контрольных работ. А в школьном саду уже вовсю работали ученики младших классов: готовили грядки к посеву, очищали клумбы и белили стволы деревьев.

Елизавета, у которой не было в этом учебном году классного руководства, все свободное внеурочное время проводила с малышней в школьном саду. Вместе с учителями начальной школы они старались занять детей: учили их правильно работать с граблями, лопатами, обрезать деревья, показывали разные семена.

В общем, работа кипела, и ее хватало всем.

Сегодня Елизавета с девчонками из второго «А» выбирала место для клумбы, где хотела посадить кусты георгинов. Предложения сыпались одно за другим: кому-то хотелось соорудить клумбу возле школьной калитки, кому-то – под окнами своего класса или посреди большого сада.

Лиза добросовестно выслушала всех, но предложила посоветоваться с завхозом, которая стояла неподалеку. Девчонки дружной гурьбой кинулись за советом к завхозу, а Елизавета, поправляя выбившуюся прядь волос, обернулась в сторону школьной ограды и заметила там девочку, которая робко и внимательно наблюдала за ними.

Лиза удивленно отметила, что девочка ей не знакома. В селе только одна школа, поэтому все дети, достигшие школьного возраста, учились только здесь, и учителя, волей-неволей, конечно, знали всех детей хотя бы в лицо.

Вернувшиеся второклассницы на некоторое время отвлекли Елизавету, но через несколько минут она снова обернулась туда, где стояла маленькая незнакомка. Что-то ее зацепило: то ли робкий взгляд малышки, то ли ее отрешенность, то ли что-то трудно объяснимое, но мгновенно уловленное опытным женским взглядом.

Девочка все стояла за школьным забором, вцепившись в железные прутья. Встретившись взглядом с Елизаветой, она не убежала, но потупилась, сжалась.

Не в силах справиться с любопытством, учительница решительно подошла к забору и внимательно присмотрелась. Сердце дрогнуло: девочка была одета не очень опрятно, теплая кофта не застегивалась, а платьице, видневшееся из-под кофты, оказалось измятым и чуть надорванным по подолу. На босых ногах ребенка Лиза заметила резиновые сапоги слишком большого размера.

– Ты кто, милая? Как зовут тебя? – ласково улыбнулась она.

Девочка несмело глянула на нее и прошептала:

– Лиза.

Елизавета от неожиданности чуть не поперхнулась глотком воздуха, вдохнув его слишком много.

– Да ты что? Какой сюрприз. И меня зовут Лиза.

– Правда? – девочка робко переступила с ноги на ногу.

– Правда, – Елизавета наклонилась к ней. – А что ты там стоишь? Иди к нам.

– Нельзя, – девочка испуганно отступила на шаг назад.

– Почему, Лизонька?

– Дядя запретил заходить на школьный двор.

– Дядя? – Елизавета озадаченно нахмурилась и обеспокоенно оглянулась на учениц. – Девочки, не разбегайтесь. Подождите минуточку, я сейчас вернусь. – Она прислонила грабли к дереву, вышла за калитку. – Почему дядя? Ты с кем живешь?

– Чужим нельзя ничего рассказывать. Это опасно, – девочка настороженно сдвинула светлые бровки.

– Правильно. Ну, а сколько тебе лет, скажешь?

– Восемь.

Елизавета пристально посмотрела на ребенка. Лицо бледное, худенькое. Белые, словно лен, волосы заплетены в две косички. Руки плохо вымыты, ногти не подстрижены.

– Лизонька, а ты где живешь? Почему в школу не ходишь? И одета не по сезону, прохладно еще все-таки.

– Живу там, за перекрестком, – девочка застенчиво пожала плечами. – В сером доме с большой трубой. А в школу меня еще не записали.

И тут до Елизаветы дошло. Она вспомнила рассказ Ольги про семью беженцев.

– Мне кажется, я знаю, откуда ты, – она ласково погладила девочку по голове. – Что ж. А ты не бойся меня, я – учительница. А вон те девчонки – мои ученицы. И мне кажется, мы уже не совсем чужие с тобой, правда? Ты знаешь, как меня зовут и где я работаю. А живу я тоже за тем большим перекрестком, только еще ближе к лесу. Самый последний дом с голубыми ставнями – мой. Запомнишь?

– Запомню, – смущенно отозвалась девочка.

– Ну, и отлично. Если захочешь, приходи ко мне в гости. Придешь?

– Не знаю, – малышка боязливо опустила глаза. – Без разрешения нельзя. А когда приходить?

– Ты спроси, конечно, разрешения, – радостно засмеялась Елизавета. – Обязательно спроси! А если можно, приходи вечером. Я сейчас на работе, а как начнет вечереть, приходи. Только ты дома взрослым скажи, куда идешь, чтобы они не волновались.

Она еще раз погладила малышку по льняным волосам и торопливо пошла назад. Когда же через пару минут оглянулась, девочки уже не было поблизости.

Майский день долог и светел. Он движется неторопливо, дарит возможность всему живому полюбоваться на его яркость. Воздух, будто позолоченный лучами солнца, искрится. Молодая сочная листва, только что набравшая силу, радуется состоявшемуся обновлению. Повсюду царят легкость и ясность.

Майский вечер ото дня не отстает, он подступает незаметно, крадется осторожно, чтобы не разрушить воздушность и грациозность дневного очарования.

Елизавета сидеть без дела не умела. Беспокойная, подвижная и хлопотливая, она то мастерила, то вышивала, то вязала, то украшала. Вот и сегодня, вернувшись из школы, занялась уборкой. В это время она думала, анализировала, вспоминала. Эта привычка, воспитанная в ней с детства, помогала, успокаивала и давала силы для принятия решений.

Нынче ей отчего-то хотелось перемен. Она поменяла скатерть, вымыла подоконники. Торопливо повязала фартук и засучила рукава, решив еще и полы вымыть. Но даже тряпку намочить не успела, услышала, как возле дома остановилась машина.

– Хозяйка! Ты дома? – раздался мужской голос.

– Господи, надо же, – досадливо буркнула Елизавета. – Только его здесь не хватало! – Она сняла фартук, оправила домашний халат, вышла на крыльцо. – Дома. День добрый.

За забором стоял большой серый джип, а возле него, прямо у калитки, – мужчина. Высокий, статный, коротко стриженый, в модных потертых джинсах и белой футболке.

– Да уж не день, а вечер, – он приветливо развел руками. – Но, надеюсь, добрый.

Елизавета молча смотрела на этого красивого мужчину. Кроме досады и раздражения этот человек ничего в ней не вызывал. Но привычка сдерживать себя и свои эмоции не позволяла Елизавете сказать то, что крутилось на языке.

– Что-то случилось? – Она сошла с крыльца. – Зачем вы здесь?

– В дом не пригласите? – мужчина внимательно посмотрел на нее.

– Нет. У меня другие планы. Извините.

Он недовольно вздохнул, потоптался на месте.