Ничья
Шрифт:
– Это имеет значение? – подозрительно прищурилась Лиза.
– Конечно, – он как-то чересчур сердечно и тепло смотрел на нее. – Вам ехать далеко, вернетесь домой поздно. А есть, честно говоря, очень хочется. Пойдемте?
Она, не понимая, как себя вести, смущенно молчала, выискивая пути для отступления.
– Нет, спасибо. Неудобно как-то. Совершенно незнакомые люди.
– Бросьте философствовать, – он отмахнулся насмешливо. – Что вы, как старая бабка? Удобно, неудобно, вредно, полезно… Ну?
Позже, вспоминая эту ситуацию Елизавета поняла: самая большая ее ошибка, что
Они пошли обедать вместе. В кафе она конфузилась, молчала, ничего толком не ела, глядела по сторонам. Хотела то встать и уйти, то спросить, что ему надо. Зато майор, окрыленный ее близостью, говорил и говорил. Рассказывал анекдоты, хохотал, подшучивал над собой. Замолкая, глядел на нее ласково и нежно.
Лиза вдруг в одну секунду осознала, что приглашение пообедать не было случайностью, он все заранее подстроил, рассчитал и организовал. Елизавета страшно нервничала, и его ласковый взгляд ее бесил: было в нем что-то запретное, неприятное и недопустимое.
Какое-то время женщина терпела, но потом спросила напрямую, без намеков на сантименты:
– Арсений Васильевич, для чего все это?
– Что это? – улыбка сразу исчезла с его лица.
– Зачем вы меня вызвали? Зачем сюда привели?
Арсений, которому Елизавета понравилась в первую секунду их встречи, не хотел лукавить. Он, честный и порядочный человек, и сам не мог понять, что с ним происходит, отчего теряет голову.
Отодвинув тарелку, он посмотрел ей прямо в глаза.
– Елизавета, простите меня. Не буду скрывать, я очень хотел вас увидеть. Странно, но я работать не могу, есть не могу, спать не могу. Не думается, не пишется, не читается. Все мысли о вас. Как хотите, так и воспринимайте меня.
Елизавета покраснела. Долго-долго молчала, собираясь с мыслями, которые лихорадочно носились в голове. Сначала она разгневалась, потом смутилась. Ей не хотелось обижать этого, очевидно, хорошего человека, ведь он, по сути, ничего плохого не сделал. А уж про то, что любовью оскорбить нельзя, даже каждый школьник уже знает.
Наконец, собравшись с духом, Елизавета подняла на него свои синие, словно бездонная морская пучина, глаза.
– Арсений Васильевич, мне вас прощать не за что. Но и ответить нечего. Равнодушие больно бьет, это я точно знаю, но ведь мы чужие. Мы встретились впервые чуть больше недели назад. Какие тут мысли могут быть? Вы – майор, ищете мой кошелек, а я – потерпевшая, жду результатов. Вот и вся история. Понимаете? Давайте сделаем вид, что ничего этого просто не было. Пожелаем друг другу удачи и спокойно разойдемся в разные стороны.
– В разные? – он побледнел.
– Конечно. Мы с вами не попутчики. Будем считать, что случайно столкнулись на перекрестке, улыбнулись друг другу и разбежались по своим делам, – она встала, понимая, что дальше продолжать разговор бессмысленно. – Всего доброго.
Лиза поспешно выскочила из кафе, уверенная, что больше никогда не встретит этого улыбчивого мужчину.
Но наши планы не часто совпадают с тем, что планирует для нас судьба. Вернее, почти
всегда не совпадают. И бесполезно сопротивляться, противиться, все равно судьба повернет нашу жизненную карту так, как ей нравится. Выложит такую мозаику из наших дней и ночей, какую ей хочется. И цвета нашей жизни выберет на свой вкус.Судьба – она не злодейка, нет. Она – строгий судья, бескомпромиссный инспектор и бдительный соглядатай. Не надсмотрщик, а наблюдатель. Не тюремщик, а контролер. Судьба шуток не любит и, в случае чего, быстренько вернет тебя на заданный ею курс.
Елизавета в тот холодный январский день просчиталась. Арсений, во-первых, не привык отступать, а во-вторых, так застрял в этом внезапном чувстве, что уже просто не мог бороться с его притяжением. Он похудел, перестал шутить, стал сосредоточеннее и сдержаннее, на работе часто задерживался допоздна, чтобы не оставаться один на один с невеселыми мыслями.
Мужчина сознавал, что выглядит не просто глупо, а идиотски. Не мог понять, как его угораздило влюбиться с первого взгляда. Но сердцу ведь не прикажешь.
А сердце так колотилось при мысли о Елизавете. Казалось, еще чуть-чуть, и оно остановится. Даже во сне она, такая неприступная, жгла его своими синими глазами так, что он просыпался в жарком поту.
Дело было худо. Бездействие отнимало силы, подавляло эмоции. И тогда Арсений, поразмыслив, решился еще раз попытать счастья. Просто однажды после работы сел в машину и приехал по адресу, указанному в заявлении, оставленном ею в полиции.
Елизаветы дома не оказалось. Но он не уезжал. Не мог заставить себя сдвинуться с места. Так и просидел в машине часа три, пока она вдруг не показалась на крыльце соседнего дома. Недоуменно сдвинув брови, Арсений напрягся. Неужели перепутал номера домов?
Однако времени на разбирательство не было. Он выскочил из салона автомобиля и приветственно взмахнул рукой.
– Арсений Васильевич? Откуда вы здесь? – Елизавета медленно подошла ближе.
Она словно специально называла его по отчеству, чтобы подчеркнуть его должность и воздвигнуть преграду между ними.
– Да перестаньте! Я не на работе. Можно просто по имени.
– Зачем вы приехали?
И он внезапно так запаниковал, так растерялся, что от неожиданности перешел на «ты»:
– Лиза, пожалуйста, поговори со мной!
Она, залившись румянцем от этого внезапного «ты», инстинктивно сделала шаг назад.
– Разве мы переходили на «ты»?
– Так давай перейдем.
– Нет. Ни к чему это. Что вы хотели?
Он понял, что надежды нет. Совсем. Молча отвернулся и пошел к машине. Но, уже взявшись за руль, посмотрел на нее.
– Можно мне иногда приезжать? Просто так.
Она, взмахнув ресницами, улыбнулась краешком губ, поразившись его терпению.
– Да, пожалуйста. Если времени не жалко.
И он стал приезжать. Чуть ли не каждые две недели появлялся у дома с лазоревыми ставнями. Молча сидел в машине или на лавочке возле двора, разглядывал редких прохожих, познакомился с бабой Марфой, которая, заметив незнакомца, тут же вышла проконтролировать обстановку.
Опираясь на свою вечную палку, старуха сурово глянула на мужчину.