Ночь грёз

– Хоть в то время я не был на острове, это я прекрасно знаю. Коллегии Тау'Элунора однозначно очень много лет. – уверенно добавил Раль'Араней. – Возраст столь велик, что даже обитающие там эльфы не могут назвать точный год сотворения не столько Коллегии, сколько этой древней организации.

– Хм-м-м…

– С тех пор много воды утекло, некоторые моря превратились в песчаный мираж.

Они шли по улице дальше, а ратуша магов не так давно миновала. Этот диалог в очередной раз заставил задуматься о прошлом пустынного воина. Тирельзару всё это казалось до ужаса неопределённым, туманным и неясным, но он старался не подавать виду, что у него прекрасно и получалось.

«Хоть в то время не был на острове, говоришь… В то время… Но… Нет! Архимаг Магнус, если не изменяет память, реинкарнировал и, впоследствии, реорганизовал Коллегию в 793-ем году ПЭ. В сказанном им явно другой подтекст, который на первый взгляд и незаметен. Но как бедуин мог жить сотню лет назад, если нордлинги столько живут очень редко, а на вид ему и не больше тридцати. А если он жил задолго до сотворения Коллегии, жил при её предке-наследователе Эшау Ошаль-Рониес… Один лишь этот факт повергает меня в состояние…»

– Ты чего такой хмурый, Тирэльзар Фаэрэссд-тар? 1

Отчётливые холодные звуки драконоса заставили волшебника поверить в уместность его предположений.

– Так, в облаках витаю. – отхлынул Тир. – Вы знаете ошу арха?

– Не больше остальных, уверяю.

«Не очень мне всё это нравится…»

***

Суур давно перебрался за зенит. Герои практически прибыли в торговый порт Нилунара, а фар'Алион так и не вернулся.

1

Огненный (драк.) В дальнейшем переводы с драконьего языка в этой книге не оговариваются. Здесь и далее все переводы сделаны с помощью специального волшебного словаря.

– Что-то наш коллега совершенно не дорожит столь драгоценным ныне временем. – начал Соломон. – Я пойду разыщу Джерума младшего, если ты не возражаешь.

– Хорошо, но как встретите его, – не мешкайте и нагоняйте меня. – уточнил Тирэль.

Тот кивнул.

– Не ожидай нас в бездействии. Разыщи судно и договорись с его капитаном. Ну или постарайся сделать это до моего прихода.

– У меня всё схвачено, не волнуйтесь.

Фарианин отделился близ строгих проржавевших перил лестницы, опускающихся к набережной, а волшебник пошёл дальше. Герой ступил на пронзённые влагой доски порта, что уходили далеко вперёд, к морю. Сама вода была отделена от города двухметровой стеной нижней набережны, от которой вдаль отходили около дюжины мостов. Песок, что давился под ногами, лежал на одном уровне с ней. Несколько лавок, от продавца клинков, до торговца овощами, выстроились вдали. Но вовсе не они привлекли внимание героя. Стоило тому повернуть за угол, как увиденное буквально сбило его с толку.

– О боги…

Удивлённый Тирэльзар взглянул на огромный корабль с белыми и красными, поношенными временем, парусами. Это был настоящий линейный корабль с четырьмя батарейными палубами, одна из которых открытого типа. Ужасных размеров фрегат, с четырьмя мачтами и частично распиленным черепом дракона на свесе в носовой части судна, на княвдигеде. Тянущийся вдаль бушприт служил для растяжки стоячего такелажа, удерживающего передние две вертикальные мачты, а также для вынесения вперёд центра парусности, что заметно улучшало манёвренность судна. Под ним было два небольших мартин-гика, принимающих ныне сложенный тройной ряд блинд парусов. Помимо них, за выстрел бушприта держался такелаж фор-стеньги-стакселя, кливера, трёх летучих кливеров и бом-кливера, что вместе с другими междумачными косыми парусами позволяли судну идти круче к ветру. Мачты его несли по пять уровней прямых парусов каждая, а на самой высокой, первой грот-мачте, виднелся длинный шёлковый гюйс Дасанты и какой-то завязанный флаг. Последняя из них, – бизань-мачта, для улучшенного равновесия судна в направлении вперёд, слегка наклонена назад. От неё, между первым и вторым и между вторым и третьим, также отходили бизань-гики и бизань-гафели, что удерживали два конт-бизань паруса, опускаемых аккурат над квартердеком. Километры такелажа, а именно: стоячего, предназначенного для крепления неподвижных частей рангоута, и бегучего, необходимого для управления реями и парусами, виднелись даже отсюда. От покрытого резьбой и золотыми узорами, тёмного, но практически полностью потерявшего оттенок, корпуса из когда-то красной нордской пихты отходило вбок несколько вспомогательных реев, удерживающих бегучий такелаж первых двух парусов, а также выпирали схватившие ванты надёжно зафиксированные руслени. Пушечные порты батарейных палуб были закрыты, орудия убраны. Позади, на корме, мелькало множество окон, примерно в три этажа. У него был спущен один шлюп, а другие же сложены в стопку и в прямоугольном углублении на палубе. Фрегат стоит один, в гордом и уродливом одиночестве.

По всей видимости, остальные корабли уже отплыли, а этот – последний шанс вовремя добраться до Тау'Элунора, хоть и напоминал он больше на настоящее военное судно.

Волшебник, перегнув ступени, направился через длинную набережную в его сторону. Стоя на длинном и широком косом мостике, который аккуратно подходил к судну, ругались два моряка. Ругались так, что это едва не перерастало в драку.

– Думаете, что, повесив наш флаг, вам всё становится дозволенным? – возразил мужчина, державший небольшой ящик. – Как вообще такую громадину посмели пустить в городской порт!

– Нет, это лишь мера предосторожности. – громко пояснил второй, одетый в заштопанные у коленей штаны и порванную до груди рубаху. – Капитан не хочет, чтобы наш корабль ненароком обстрелял дасантийский флот.

– Да вы лишь пираты! Проклятые пираты, постоянно мешающие морской торговли! Где вы только осмелились раздобыть такую громадину, где вы взяли на абордаж чёртов линейный корабль!

– Как ты смеешь! – тут же возразил собеседник, уже замахнувшись рукой.

Множество моряков то поднималось, то спускалось с палубы, перетаскивая груз и снасти. Собеседник уже прикрыл лицо, ожидая удара, но тот лишь толкнул его от себя подальше. Сойдя с судна по большой, подставленной вплотную к кораблю, лестнице, к ним направился незнакомец в потрёпанной кожаной треуголке, приходящийся, вероятнее всего, капитаном. Поверх чёрных свободных штанов, что сложились во множество складок над высокими, до туга обременёнными ремнями, сапогами, была накинута шёлковая юбка такого же цвета. Она сидела на крепком багряно-красном ремне с круглой бляхой посередине. Покрытая пятнами серая рубашка с жабо и рюшами виднелась под строгим коричневым жилетом. Потёртый расстёгнутый красный камзол с вышитыми узорами из золота и блестящими пуговицами дополнял образ высокого норда.

– Что вы тут шумите, псы бродячие?! – воскликнул он. – Что вы тут бездельничаете?!

Оба мужика, что так яро спорили, умолкли. К капитану тут же подбежал моряк в рваной рубахе.

– Капитан! – склонив голову, проговорил матрос. – Недоразуме…

– Ты – недоразумение! – тут же перебил его мужчина в треуголке, а затем отвесил подзатыльник. – Не смей мне голову склонять, салага! – выкрикнул капитан, переведя свой взгляд на второго. – А ты? Что, чёрт подери, тебе не нравится, а?! Ты лишь ребёнок, по сравнению со мной!

Каждые последние слова в речи он колоритно, но одновременно с этим и грозно, растягивал и глумительно улыбался, а голос его был чересчур груб.

– Но мне соро…

– А мне тогда триста сорок! – робко крикнул. – Работай молча и не смей приставать к моей команде…

– Но э…

– Иначе выкуплю тебя, бледный урод! Денег мне-е-е хватает!

Он убежал, то ли от страха, то ли от нежелания нажить на плечи проблем. Моряк в рваной рубахе, получив очередной подзатыльник, взял какую-то бочку и побежал к кораблю. Тирэль подошёл к смотрящему на своё громоздкое судно капитану. Услышав приближающиеся шаги, тот развернулся и посмотрел на низкого, по сравнению с ним, эльфа.