Ночь опасна
Шрифт:
Ветер стих, и поэтому Олег даже не шел — он летел, едва касаясь ногами дорожки. И был счастлив, что вот-вот вырвется из этого проклятого места. Только бы добраться до конца бульвара, туда, где рельсы делают поворот. За этим стальным кольцом его уже никто не настигнет.
Олег пересек трамвайную линию и только тут осмелился оглянуться. Но напрасно он беспокоился — Мария и не думала его преследовать. Она так и сидела на скамейке, как он ее усадил, и ее пышный воротник резко белел в темноте. А рядом с ней стояла еще одна женщина в похожем пальто. Это была Нина, она все-таки пришла. Просто
…Каждый раз, когда его выносило из сна ближе к границе реальности, он силился открыть глаза. Его немного тревожило, что сон так глубок — даже сейчас не покидала мысль о неоконченном переводе. Но Нина не будила его, а значит, время еще было.
Окончательно Олег проснулся вовсе не от звонка будильника и не от прикосновения женской руки. Он открыл глаза, потому что в дверь настойчиво и часто звонили. Повернул голову, думая увидеть рядом испуганную, проспавшую Нину, но ее не было. Олег сел — так резко, что у него пошла кругом голова. Нащупал тапочки и пошел открывать, окликая по дороге Нину. Та не отзывалась.
А на лестничной площадке стояла злая, засыпанная снегом Ольга и била о колено мокрой шапкой, пытаясь вытрясти из вязаных ячеек ледяную крупу. Увидев брата, она возмутилась:
— Что это за фокусы? Я уж думала — ты помер.
— Постой, почему ты здесь? — Он попробовал не пустить Ольгу, но та отвела его руку и ворвалась в квартиру, с любопытством озираясь по сторонам.
«Сейчас она опять нарвется на Нину, о господи, — подумал Олег. — Куда та спряталась?»
— Почему трубку не берешь? Или телефон испортился? — поинтересовалась Ольга, снимая с аппарата трубку. И удивленно воскликнула: — В самом деле! Молчит!
Олег тоже послушал — в трубке было тихо.
— Я и на мобильный тебе звонила, но аппарат отключен, — пожаловалась сестра.
— Я его не отключал, — пробормотал Олег.
— Да? Ну, стало быть, сигнал не дошел. Ты хоть знаешь, что тебя все ищут? Нам несколько раз из твоего издательства звонили — нашли твой старый домашний номер. Хорошо, что это я взяла трубку, а мамы дома нет… — Ольга говорила быстро и не переставала оглядываться. Убедившись, что никого, кроме брата, в квартире нет, она протянула: — Значит, она уже вернулась к мужу?
И, не дав ему опомниться, заявила, что ничем иным это кончиться не могло, и пусть Олежка не переживает — по крайней мере, теперь у него меньше проблем.
Сестра торчала на пороге кухни, загораживая вход. Олег, придя в себя, отодвинул ее и самолично убедился, что Нины там нет. На плите стояла турка, полная свежесваренного кофе. Все это явно было приготовлено для него. Олег коснулся медного бока турки — тот давно остыл.
— Который час? — спросил он, переводя взгляд на окно. Снова шел снег, это была та же смутная тусклая белизна, при свете которой он уснул.
— Шестой, — покладисто ответила сестра. — Она что — бросила тебя? Позвони в издательство, они тебя потеряли!
Она исчезла в коридоре, и через несколько мгновений оттуда донесся ее изумленный голос:
— А телефон работает! Он просто отключен! Я подключила, иди звони!
— Сейчас, — заторможенно ответил Олег. Он все еще смотрел в окно и медленно осознавал, что именно произошло. Шестой
час? День прошел, а он успел увидеть всего один сон… Ему казалось, что миновало часа два-три.Вернувшись в комнату, он осмотрел будильник. Стрелка стояла на половине десятого, но зазвенеть будильник никак не мог — был опущен предохранитель. Кто ставил будильник — он сам или…
«Нина ставила, — вспомнил Олег. — Я даже не проверял, что она делает, сразу упал на постель. Наверное, случайно опустила предохранитель, когда заводила. Но где же она сама?»
Он обшарил комнату взглядом. Подошел к столу, осмотрел бумаги. Записки не было. «Опять сбежала? Ушла в магазин, как тогда, за шторами? Но почему же она не разбудила меня, когда уходила?! Я же говорил, что работа не закончена, что это срочно!»
— Слушай, ты здоров? — Ольга встревоженно следовала за ним по пятам. — У тебя такой вид… Почему ты спал в такое время? Да скажи что-нибудь, я же волнуюсь!
— Нет, я здоров. — Олег взъерошил волосы — сперва себе, потом сестре — стрижки у них были примерно одинаковые.
Та с облегчением улыбнулась:
— Слава богу! Значат, просто проспал?
— Проспал, как школьник, — подтвердил Олег. — Когда тебе звонили?
— Начиная с трех часов. Я пообещала, что обязательно найду тебя. Сказала, что, наверное, с тобой случилось несчастье, если ты не сдал работу вовремя.
— Какая же ты добрая, сестренка! — усмехнулся Олег. — Сказала бы еще, что я умер.
— Я специально их напугала, чтобы они потом больше радовались, когда ты окажешься жив-здоров, — авторитетно пояснила Ольга. — Ну, теперь звони. И сделай такой слабый, умирающий голос, понимаешь? Иначе тебе никто не поверит.
Олег взял трубку, позвонил своему редактору и сослался на нездоровье. Он лгал без всякого энтузиазма, и сам в этот миг удивлялся, как мало для него значило — поверят ему или нет? Редактор сочувствовал, но не слишком горячо. Голос у него был кислый, и в нем ясно слышалось: «Может, ты и впрямь болен, а скорее всего — просто перебрал в воскресенье и валялся с похмельем».
— Когда же вы привезете роман? — спросил он, дав Олегу несколько врачебных советов.
— Завтра с утра — непременно.
— Только приезжайте точно к десяти часам, — предупредил его коллега. — Иначе мы не успеем поставить книгу в план… Вы и сами это знаете. Все сроки давно прошли!
Олег еще раз извинился и повесил трубку. На кухне возилась Ольга — разогревала кофе.
— У тебя новые занавески, — заметила она, когда вошел брат. — Просто шик! Она купила, да?
— Как догадалась, морда?
— Ты бы никогда на такие не разорился, — ничуть не обидевшись, ответствовала та. Они с братом нередко награждали друг друга весьма нелестными эпитетами. — Что же у вас случилось? Работу ты не сделал, спишь днем, одетый, под глазами круги…
— Я бы тоже хотел знать, что случилось, потому что Нина никуда уходить не собиралась, — проворчал Олег, принимая из рук сестры кружку. — Что у нее за манера — хоть бы раз записку оставила!
— Это значит, что она о тебе не заботится, — наставительно пояснила сестра. — А вот ты слишком много думаешь о ней. Она тебя в грош не ставит — считает тряпкой, я уверена!