Ночной цирк

— Что вы имеете в виду?

— Ну, скажем так, близнецы Мюррей поражают не только цветом волос.

— Однако вы не собираетесь говорить мне, чем именно еще, не так ли? — уточняет Марко.

— У леди должны быть тайны, — усмехается Селия. Она наклоняет одну из цветущих розовых ветвей и, закрыв глаза, вдыхает свежий аромат. Мягкий бархат лепестков щекочет ей кожу. Достоверность ощущений, которые дарит ей сад, существующий только в ее воображении, сводит с ума.

— Кому пришла в голову мысль расположить сад на уровень ниже? — спрашивает она.

— Чандрешу. Его вдохновила одна из комнат. Если хотите, можем туда заглянуть.

Селия кивает, и они пускаются в обратный путь по цветущему лабиринту. Она идет рядом с ним, так что он может дотронуться до нее, если захочет, но его руки привычно сцеплены в замок за спиной. Когда они поднимаются по ступеням, Селия в последний раз обводит взглядом сад. Там, где только что цвели розы и мерцали фонари, нет ничего, кроме вывороченной земли и камней.

В доме Марко ведет Селию через бальный зал. Возле дальней стены он останавливается и сдвигает в сторону одну из панелей темного дерева, открывая проход к уходящей вниз винтовой лестнице.

— Это темница? — спрашивает Селия, спускаясь вслед за ним.

— Не совсем, — отвечает Марко. Оказавшись перед позолоченной дверью в самом низу, он придерживает ее, пропуская Селию вперед. — Советую смотреть под ноги.

Они попадают в небольшое круглое помещение. В центре высокого потолка висит хрустальная люстра. Стены и потолок окрашены в ярко-синий цвет и усыпаны звездами.

По периметру комнаты проходит небольшой выступ, по которому можно пройти. Сам пол расположен ниже и почти полностью скрывается под радужной россыпью больших шелковых подушек.

— Чандреш утверждает, что внутреннее убранство повторяет обстановку в покоях одной бомбейской куртизанки, — говорит Марко. — А мне кажется, что это отличное место для чтения.

Селия смеется, и прядь волос выбивается из прически, падая ей на лицо.

Марко инстинктивно протягивает было руку, чтобы убрать ее, но не успевает коснуться пальцами щеки, как Селия спрыгивает с уступа и серебряной птицей падает в море разноцветных подушек.

Он провожает ее взглядом и сам тут же следует ее примеру, ныряя неподалеку.

Они лежат бок о бок, рассматривая потолок. Свет, преломляясь в хрустальных гранях люстры, разбрызгивает по его поверхности светящиеся искры, безо всякого волшебства превращая потолок в звездное небо.

— Вам часто удается бывать в цирке? — спрашивает Селия.

— Не так часто, как хотелось бы. Естественно, когда он гастролирует в окрестностях Лондона, я не упускаю такой возможности. Стараюсь выбираться и в другие города Европы, если удается сбежать от Чандреша на несколько дней. Иногда мне кажется, что я стою двумя ногами на разных берегах. Какую-то часть цирка я знаю как свои пять пальцев, другая же неизменно поражает воображение.

— Какой шатер ваш любимый?

— Честно? Ваш.

— Почему? — Селия поворачивается, чтобы заглянуть ему в глаза.

— Думаю, он что-то во мне задевает. Вы демонстрируете публике то, что меня учили делать втайне. Возможно, я способен оценить то, что вы показываете, на качественно ином уровне, нежели большинство ваших зрителей. Еще мне очень нравится Лабиринт. Я не был уверен, захотите ли вы принять участие в его создании.

— Мне прочитали целую лекцию по этому поводу, — говорит Селия. — Отец назвал Лабиринт омерзительным извращением. Наверное, не один день придумывал, как бы уколоть побольнее. Я никогда не могла понять, почему он так яростно настроен против объединения наших умений. Я обожаю Лабиринт, было так интересно добавлять новые комнаты. А больше всего мне нравится созданный вами снежный коридор, в котором на полу можно видеть следы тех, кто прошел по нему раньше.

— Никогда не думал о Лабиринте как об извращении, — хмыкает Марко. — Хочется поскорее побывать там и взглянуть на все с этой точки зрения. Однако мне казалось, что ваш отец несколько не в том положении, чтобы высказывать свое мнение по каким бы то ни было вопросам.

— Он не умер, — говорит Селия, вновь переводя взгляд к потолку. — Но это не так просто объяснить.

Марко решает не развивать эту тему и возвращается к разговору о цирке.

— А у вас какой шатер любимый? — спрашивает он.

— Ледяной сад, — не раздумывая, откликается Селия.

— Почему именно он? — любопытствует Марко.

— Из-за ощущений, которые он дарит, — объясняет она. — В нем все словно во сне. Как будто это не шатер, а вообще другой мир. Видимо, я неравнодушна к снегу. К слову, как вам пришла в голову такая идея?

Марко никогда раньше не доводилось рассказывать, как рождаются его творения, и он ненадолго задумывается.

— Я подумал, что цирку не помешала бы оранжерея. Но меня обязали сделать все в нашей любимой бесцветной гамме, — говорит он. — Я перебрал кучу вариантов, пока не додумался создать все изо льда. Ваше сравнение со сном особенно лестно для меня, поскольку именно во сне родилась эта затея.

— Из-за него я придумала Дерево желаний, — признается Селия. — Мне подумалось, что дерево, озаренное пламенем свечей, будет достойным комплиментом тому, кто создает деревья изо льда.

Марко вспоминает, как впервые увидел Дерево желаний. Тогда он испытал смесь раздражения, восхищения и зависти. В свете услышанного все выглядит совсем иначе. Сначала он вообще не был уверен, что ему будет позволено зажечь собственную свечу, собственное желание, и гадал, не сочтут ли это нарушением правил состязания.

— И что, все загаданные желания исполняются? — спрашивает он.

— Я точно не знаю, — пожимает плечами Селия. — Я не могу знать, что происходит со всеми людьми, которые оставляют свои желания. А вы что-то загадали?

— Возможно.

— И ваше желание сбылось?

— Не уверен.

— Вы должны рассказать мне, если сбудется, — просит Селия. — Я надеюсь, что сбудется. Ведь в каком-то смысле я создавала дерево для вас.

— Но вы же тогда не знали, кто я, — говорит Марко, поворачиваясь к ней.

Продолжая следить глазами за игрой света на потолке, она вновь заговорщицки улыбается.

— Конечно, я не знала, что это именно вы, но, глядя на ваши творения, не могла не составить мнения о том, что вы за человек. Мне казалось, что дерево должно вам понравиться.

— Оно мне очень нравится, — тихо говорит Марко.

Оба замолкают, но в наступившей тишине нет никакой неловкости. Марко страшно хочется протянуть руку и дотронуться до нее, но он боится разрушить хрупкую дружбу, зарождающуюся между ними, поэтому просто поглядывает на нее украдкой. Время от времени она делает то же самое, и на мгновение их взгляды встречаются.