Ночной цирк

Влюбленные

В гуще толпы на небольшом возвышении, чтобы их было хорошо видно со всех сторон, замерли две фигуры.

На девушке надето платье, которое могло бы сойти за подвенечный наряд балерины: белое, воздушное, зашнурованное черными лентами, концы которых трепещут на ветру. Ноги в полосатых чулках обуты в высокие черные сапожки на кнопках. Темные волосы волнами уложены вокруг головы и украшены россыпью белых перьев.

Ее партнер, бесспорно, хорош собой. На нем черный костюм в тонкую полоску, сшитый по последней моде, и белоснежная рубашка с черным галстуком, завязанным изящным узлом. В черном котелке, сдвинутом на затылок, он кажется чуть выше своей спутницы.

Они стоят совсем близко, почти слившись в объятии, но все же не соприкасаясь друг с другом. Головы наклонены, губы вытянуты как за мгновение до (или сразу после) поцелуя.

Сколько на них ни смотри, они остаются неподвижными. Не шелохнутся ни кончики пальцев, ни ресницы. Кажется, что они даже не дышат.

— Они же не настоящие, — замечает кто-то в толпе.

Многие продолжают свой путь, удостоив их лишь мимолетным взглядом. Однако чем дольше ты смотришь на них, тем больше мельчайших, еле уловимых движений ты замечаешь. Вот изменился наклон руки, тянущейся к плечу партнера. Слегка сдвинулась нога. Они неуклонно сближаются.

И никак не могут коснуться друг друга.

Тринадцать

Лондон, пятница, 13 октября 1899 г.

Первое пышное празднование юбилея Цирка Сновидений случается не на его десятилетие, что было бы ожидаемо в силу существующих традиций, а спустя тринадцать лет после открытия и начала первых гастролей. Поговаривают, что так вышло из-за того, что десятая годовщина прошла незамеченной, и мысль устроить вечеринку по этому поводу родилась, когда отмечать что-либо было уже поздно.

Юбилейный прием проводится в особняке Чандреша Кристофа Лефевра в пятницу, 13 октября 1899 года. В списке приглашенных только избранные: артисты цирка и несколько почетных гостей. По обыкновению, событие никак не афишируется, и хотя некоторые судачат, что оно как-то связано с цирком, ни подтвердить, ни опровергнуть этого никто не может. Впрочем, мысль, что цирк, славящийся своим пристрастием к черно-белым тонам, может иметь какое-то отношение к столь красочному празднеству, мало кому кажется правдоподобной.

А это поистине праздник цвета: и сам дом, и вечерние туалеты гостей поражают многообразием оттенков. Огни в каждой комнате горят своим цветом: в одной сине-зеленым, в другой оранжево-красным. Столики в гостиной по случаю торжества накрыты разноцветными узорчатыми скатертями. На них стоят пышные букеты с самыми яркими бутонами. Музыканты, играющие в бальном зале несколько необычные, но приятные танцевальные мелодии, облачены в костюмы из красного бархата. Даже бокалы для шампанского не прозрачные, как обычно, а темно-синие. Прислуга сменила черную форму на зеленую. В этот вечер Чандреш — в вызывающе фиолетовом фраке поверх отливающей золотом кашемировой жилетки — курит особенные сигары, дым от которых тоже фиолетовый.

Слоноголовая статуя в холле держит на своих позолоченных коленях огромную корзину разноцветных роз. Оттенки варьируются от привычных до совершенно невообразимых, и всякий раз, когда кто-то проходит мимо, с цветов осыпается несколько лепестков.

Бармен разливает коктейли в бокалы невероятных форм и расцветок. Среди напитков есть и рубиново-красные вина, и изумрудный абсент. Яркие, расшитые шелком гобелены украшают стены и покрывают спинки диванов. Свечи пылают под разноцветными плафонами, бросая на участников вечеринки дрожащие блики.

В толпе мелькают огненно-рыжие шевелюры Поппет и Виджета — ровесников цирка и самых юных гостей праздника. Для выхода в свет близнецы нарядились в перекликающиеся костюмы цвета вечернего неба с розовой и желтой отделкой. В подарок на день рождения Чандреш преподносит им двух пушистых голубоглазых рыжих котят с повязанными на шейках полосатыми ленточками. Поппет с Виджетом приходят в неописуемый восторг и тут же нарекают котят Бутис и Паво, [7] хотя впоследствии им никак не удается запомнить, кто есть кто, и всякий раз приходится одновременно звать обоих.

7

Латинские названия созвездий Волопас и Павлин в северном и южном полушариях соответственно.

Все основатели цирка в сборе, за исключением почившей Тары Берджес. Ее сестра Лейни, в платье канареечно-желтого цвета, появляется в сопровождении мистера Барриса, надевшего по случаю темно-синий костюм. Большей вольности в цвете инженер не смог себе позволить. Впрочем, сегодня он выбрал галстук поярче, а в петлицу вставил желтую розу.

В неизменном сером костюме появляется господин А. X_____.

Мадам Падва долго сопротивлялась, но, поддавшись на уговоры Чандреша, все же присоединяется к торжеству, одетая в головокружительный наряд из золотистого шелка, расшитый красным бисером, с алыми перьями в седых волосах. Большую часть вечера она проводит в кресле у камина, предпочитая взирать на праздничную суету со стороны.

Присутствует и герр Фридрих Тиссен, получивший особое приглашение при условии, что не станет публиковать заметок об этом событии и никому даже словом не обмолвится. Он радостно дает такое обещание и появляется на приеме в красном костюме с черным шарфом, поменяв местами привычные для себя цвета.

На протяжении всего праздника он почти не отходит от мисс Селии Боуэн, одетой в весьма изящное платье, цвет которого меняется в зависимости от того, с кем рядом она находится.

Для увеселения пригласили только оркестр, поскольку трудно придумать, кто сумел бы поразить публику, которая почти полностью состоит из цирковых артистов. Вечер преимущественно проходит за светскими беседами и болтовней.

Во время ужина, который начинается ровно в полночь, каждое блюдо подается на стол, покрытое черной или белой глазурью, но стоит коснуться его ножом или вилкой, как оно раскрывается калейдоскопом оттенков вкуса и цвета. Некоторые яства приносят не в тарелках, а на маленьких зеркалах.

Поппет и Виджет украдкой подкармливают двух персиковых котят, жмущихся к их ногам, одновременно с интересом слушая, как мадам Падва рассказывает разные балетные байки. Миссис Мюррей сетует, что не все в этих историях годится для ушей тринадцатилетних, однако мадам Падва как ни в чем не бывало продолжает рассказ, опуская лишь откровенные непристойности. Впрочем, Виджет и так о многом догадывается, замечая лукавые искорки в ее глазах.

На десерт подают огромный многоярусный торт, по форме напоминающий скопление цирковых шатров и покрытый черно-белыми полосками глазури, с ярким малиновым кремом внутри. Кроме того, можно угоститься миниатюрным шоколадным леопардом или клубникой, политой белым и темным шоколадным соусом.

Когда с десертом покончено, Чандреш произносит речь. Он долго благодарит присутствующих за тринадцать фантастических лет, проведенных вместе, за чудесное воплощение давней дерзкой идеи, потом пускается в рассуждения о мечтах, семье, чувстве локтя и стремлении выделиться из однообразия мира. Временами его речь льется легко, потом становится сбивчивой и непоследовательной, а местами и вовсе лишенной смысла, но почти все присутствующие сходятся на том, что с его стороны это было очень мило. Когда Чандреш замолкает, многие стараются не упустить возможности, чтобы подойти и лично выразить ему благодарность за создание цирка и за чудесный вечер.