Номинар

Солнце уже клонилось к закату и пряталось за пыльными кирпичными зданиями Старого города. Не желая остаться в темноте, которая, к слову, нисколько не мешала моим друзьям, я встал и зажёг несколько светильников в главной комнате. Тонконогий торшер рядом с Ниро тёплым светом окрасил её длинные волосы в мягкое золото. Не просто симпатичная девушка, а очень привлекательная, несмотря на пугающие глаза.

Всё напряжение, в котором я пребывал с момента встречи с Вероном, растворилось в дружеской беседе, растаяло без следа. Сейчас я был в кругу друзей, пускай и без Мойры и Элиена, но они оба были живы и где-то рядом. Тёплый свет торшера и настольных ламп за нашими спинами создавали уют и настроение для безмятежного времяпрепровождения.

– Я всё же вернусь к первоначальной теме, – неожиданно прервал беседу Акки.

Зачем?!

Никто, в том числе я, не стал ничего спрашивать или пытаться поддержать его тему. Наш наставник выпрямился в кресле, отчего громоздкая мебель сделалась весьма миниатюрной. Хотелось избежать этого разговора любой ценой, но торговаться с Акки попросту невозможно. Поэтому мы сидели и ждали.

– С вашего позволения, я поделюсь своей памятью, чтобы не тратить слов. Вам не нужно ничего предпринимать, просто стоит иметь это в виду.

Ниро кивнула и сказала «хорошо», Рэк же о чём-то задумался и дал согласие не сразу, ну а мне всё равно деваться было некуда.

На удар метронома глаза Акки сделались одинаковыми, и моё сознание затопило одной большой информационной волной. Теперь мы все владели частью его памяти. Такие трансформации не проходили без мигрени и лёгкого головокружения, но если нашего друга почему-то волновал сей вопрос, то можно было и потерпеть.

Акки пытался найти связь между жертвами последней волны – их ID, как и ID предыдущих, официально представлены не были, пока больше четырёх лет назад под самый конец эпидемии СМИ неожиданно не опубликовали записи памяти, на которые попали смерти четырёх достаточно известных личностей: генологов Полин Киильм и Сегера Горинга, владельца оранжереи в гигалите Рера Лекета и писателя-антрополога Кодору Мироус. Независимые обозреватели уже делились в том году своими личными записями о последних секундах жизни тьюринга-мнемоника компании Нотигис, специализирующейся на восстановлении памяти, и ещё шести студентов из университета Общих Направлений Нового города. Двое учились на факультете архитектуры ИИ, один на факультете поведенческой психологии, ещё один на трансгрессивной генологии и двое на смежных факультетах искусства и дореволюционной истории.

Сейчас Акки пытался вычислить личности двух жертв за последние сутки и пары неизвестных на записи памяти пятилетней давности. От его идеи связать жертвы воедино веяло одержимостью.

– Вместе с твоей мамой – это пятеро генологов, – обратился ко мне новоявленный детектив.

– Кто пятый? – Рэк, как и я, не мог досчитаться.

– Лекет, – ответила за него Ниро. – Он преподавал синтетическую биологию в моём университете. Но его специализация смежная: Лекет был скорее биологом, чем генологом, хотя его исследования относились сразу к двум областям. Но, Акки, ты берёшь за аксиому, что смерти этих пятерых связаны между собой. У Сегера Горинга случился сердечный приступ на лекции, и вскрытие это подтвердило.

По упрямому виду Акки было видно, что он не собирается менять своё мнение.

– Лицо того учёного выглядело немногим лучше, чем у сегодняшнего клиента.

– Он разбил его о кафедру, когда падал, Акки.

– Моё заключение от этого не изменится: нейровирус связан с НИИ Совета, – заявил наш друг.

– У научно-исследовательского института Совета отделений больше, чем здесь книг на полках, – вновь не согласилась с детективом Ниро. – Кому предъявлять обвинения?

– Мои родители преподавали в Первом университете, а не работали на Совет. Я у них на лекциях торчал каждую неделю лет с шести. Откуда бы у них время взялось ещё на что-то, – тоже не согласился я. – А остальные, кого ты избирательно не берёшь во внимание? Тридцать лет назад этот вирус прикончил с десяток безработных и столько же последователей какого-то жертвенного культа. И того певца, проклятье, забыл его имя.

– Шеган, – напомнил Рэк.

– Я смогу подтвердить свои слова, когда найду того, кому удалось распространить записи памяти через СМИ. До этого они не попадали в сводки официальных новостей. Кто-то сделал исключение для тех четверых и, видимо, пошёл наперекор Совету.

В наступившей тишине напольные часы отсчитывали время неумолимо быстро. В животе заурчало, и я понял, как много времени прошло с прихода Акки. Сумерки за окном перетекли в ночь.

– И как ты собрался его искать? – задал очевидный вопрос я.

Акки не стал отвечать, он смотрел на сад, мирно спящий за окном. Простое, но красивое место, полное цветов и кулинарных трав, высаженных Рэком вокруг деревянной беседки. Сам хозяин сада напряжённо стискивал обитые цветастой тканью подлокотники кресла. Он будто пытался решить в уме парадокс, и у него это – по понятным причинам – не выходило.

– Мэло, собирайся, мы едем ко мне, – неожиданно напомнил Акки и вырвал Рэка из раздумий. – Расскажу на месте. В любом случае Ниро мне не верит, а Рэку мои исследования не по душе.

– Акки, я не не верю тебе, но считаю, что ты заблуждаешься в некоторых вопросах.

– А мне не нравится этот разговор, потому что толку от него, как от петуха яиц. Но это не значит, что я хочу, чтобы ты поскорее свалил из дома. Останьтесь поужинать хотя бы. Я ещё вчера замариновал пятикилограммовую говяжью вырезку и рассчитывал разделить её с вами.

Я был всеми руками и желудком за ужин в исполнении Рэка, но у Акки имелись иные планы на вечер:

– Спасибо, но переустановка эгиды займёт время, а его у нас немного.

Рэк непонимающе сдвинул брови. Добродушие сменила профессиональная серьёзность.

– Уже поздно, а я почти сутки не спал, и сегодня ночью может прийти новый заказ от Араты, – бесстрастно пояснил Акки.

Губы Ниро недовольно сжались, и она вновь спряталась за чашкой чая.

– Проклятье, я обещал Мойре сегодня ужин, совсем забыл. Нужно будет попросить Элиена установить и ей новую эгиду. Или ты можешь это сделать, когда заедем ко мне за вещами.

Меньше всего мне сегодня хотелось оставлять Мойру одну, но обещание, данное Акки, было важно. Может, договор я и не соблюдал, но хотя бы слово своё старался держать.

Элиен и Рэк неустанно вдалбливали мне в голову, как важно соблюдать договор и ни в коем случае не влезать без его заключения в чужие дела. Я научился не интересоваться ни возрастом, ни семейным положением и статусом номинаров, ни их способностями. Всё усвоил без лишних вопросов, но вот с договором у меня не вышло. Больше всего наседал Элиен со своим «всё имеет свою цену, особенно альтруизм, а за него расплачиваться никто не хочет», «у всего должны быть границы, особенно у помощи» и его коронным «мы не благотворительный фонд». Рэк выражался приблизительно в том же духе, но любил добавлять: «Мы не благотворительный фонд и не проститутки, чтобы делать исключения из симпатии». Его больше волновала гипотетически недополученная прибыль.

Я же не вижу ничего плохого в том, чтобы лишний раз помочь нуждающемуся, особенно если на то есть время и возможность. Стража порой не в силах решить проблему легитимным путем, а наёмникам наплевать на закон, регламенты и прочие рамки, мы готовы играть не по правилам. Но вот Рэк и Элиен зачем-то их писали и заставляли меня им следовать.

– Я уже об этом позаботился. Мы сразу поедем ко мне. Всё, что тебе может понадобиться, я найду. – Акки тут же переключил внимание на Ниро и Рэка. – Не забудьте про эгиду.