Нонаме

– Где вы, ублюдки, были, когда я в кровь разбивал холки об камни!?

– Ха! – рассмеялся их предводитель и дернул головой в попытке напугать Арчи.

Арчи даже не шелохнулся.

– Цыплят своих кудахтающих пугай.

– Пошел ты! – завопили те двое.

– Серега, Леха, посмотрите, какой герой, – Они переглянулись и скривили в ухмылках свои рожи, – цыплятами вас назвал. Вы, небось, понравились этому педику. Что вы об этом думаете?

– Цыплята в детском саду, от которого вы, пидорги, пришли и начали тут сосаться! Слышите, они вас до сих пор зовут обратно, педофилы вонючие, – сказали Серега и Леха.

Арчи было все равно, кто есть кто. Он обернулся назад: там Олегсандр, пригнувшись, медленно пробирался по парковке с Луной на руках. «Это хорошо. Вместе мы, может, справимся с ними», – подумал он и повернулся обратно.

– Во-первых, меня зовут Арчи, а их – Алекс и Луна. Во-вторых, мы не гомосексуалисты, и, хоть я совершенно не против однополых браков, я требую от вас извинений.

– Вё-пёрьвих, вё-вьтёрих, – прошепелявил гнусным голосом безымянный главарь банды и получил бурные овации от Сереги и Лехи, – а вё-вь-тьрётих будет, голубок ты наш обидчивый? Плак-плак.

Олегсандр подошел так близко, что мог рассмотреть беззубые улыбки этих чокнутых. Так же хорошо он видел синяки на их руках и ногах, а у одного даже ожог на шее. Их лица, небритые и помятые, показались ему довольно знакомыми, и он решил, что часто видел их здесь на крылечке. Потом он подумал, что они могли быть детьми его старых знакомых, так сильно похожих на них, с которыми он очень давно не виделся.

– Вё-вь-тьрётих, я против насилия, но с каждым твоим словом я все больше хочу переступить эту черту и надрать тебе зад.

– Слышали, что несет этот черт? – обратился банданоносец к своим подопечным. Те кивнули. – Да он, мать его, рехнулся! Ха-ха!

– М-м-может, м-мы п-п-пойд-д-дем? – дрожа всем телом спросил Алекс у Арчи и у банды одновременно.

– Не сейчас. – Арчи сжал кулаки сильнее.

– Вы пойдете, когда мы посчитаем нужным. Уяснили? – пригрозил им безымянный и повернулся к собутыльнику по левую руку от него. – Серега, дай мне сигу. Мне нужно обдумать, что с ними делать.

Серега протянул ему пачку сигарет и зажигалку и предложил:

– Чего тут думать, Семен? Давай вломим им как следует, чтоб больше не устраивали здесь гей-парад!

«Отлично, – подумал Арчи, – Леха, Серега и Семен. Придурков не могло звать иначе.»

– Семен значит? Какое важное имя. Очень подходит такому тормозу, как ты. Жаль, что твоих друзей назвали иначе. Или они тоже Семены?

– Ты че, урод пидорский, смеяться надо мной вздумал!?

Семен схватил Арчи за шкирку, замахнулся, чтобы нанести, вероятно, сокрушительный удар, но, как назло, из магазина вышел мужчина с большим пакетом продуктов, и у него громко зазвонил телефон. Семен отвлекся, и в этот момент Арчи заломил его левую руку, завел ее ему за спину и потянул к шее. Семен наклонился от боли и чуть не клюнул носом в землю, запыхтел и попытался что-то произнести.

Серега тут же поднял пустую бутылку из-под пива, разбил ее себе об голову и рассмешил Арчи, когда упал и схватился за ушибленную голову. Ему еще повезло, что он не порезался.

– Моя голова! Помогите мне! Мои мозги выливаются!

– Не бойся, тебе посчастливилось родиться без них. – Арчи рассмеялся.

Семен почувствовал слабину в его хватке и попытался выскользнуть из нее. У него ничего не вышло, Арчи только сильнее сжал пальцами его руку и заломил ее. Боль в плечевом суставе Семена усилилась.

– Отпусти меня, жалкий недомерок, и я позволю тебе уйти, как только ты расплатишься за потраченное на тебя время ящиком пива!

– Вот спасибо! Я даже не ожидал услышать такого щедрого предложения! Очень выгодно, да Алекс?

– Ага, – кивнул тот, не поняв сарказма.

– Он согласился, ты слышал? Семен, мы согласны на твое предложение.

– Так чего ты ждешь? Отпускай меня!

– Не получается. Я пытаюсь разжать пальцы, но, похоже, они не доверяют твоим словам, – продолжал острить Арчи, предвкушая и почти празднуя победу над выпивохами в этой маленькой войне.

Он совсем позабыл о Лехе, копошащемся тем временем в своем рюкзаке, свисающем с перил крыльца магазина. Леха погрузился в него с головой и уже обшаривал внутренние его карманы один за другим. Олегсандр наблюдал за ним с самого начала и думал, что он там потерял.

– Арчи, пойдем, – настаивал Алекс. – Нам с Луной тут не нравится.

Леха нерасторопно что-то доставал из рюкзака. То ли руки не слушались его, то ли он сам не понимал, что ему нужно. Спустя минуту из рюкзака показалось что-то похожее на упаковку чипсов. Он вытянул ее в руке, показывая свою безобидность.

– Это собачий корм, – вежливо вымолвил Леха, обращаясь к Алексу.

Алекс вопросительно посмотрел на него, перевел взгляд на Арчи, затем на Луну, которая узнала любимое лакомство и с трудом сдерживала себя от пробежки к незнакомому человеку. Она прижалась к ногам хозяина и высунула язык.

– Ты проголодался и спрашиваешь у нас разрешения на обед? – гнул свое Арчи, не выпуская Семена из захвата. Тот уже молчал и даже не пытался выбраться. Семен и сам не знал, что собирался делать его друг с этим кормом для собак.

– Я могу накормить ее. Как вы ее называете? Луна? Верно? – Лицо Лехи стало очень уж доброжелательным, что он сам на себя не был похож, словно только что переродился в нормального человека. – Только немного. Я это купил Каре – собачке моей бабули. Она тоже дворняжка и очень похожа на Луну, только лапки белые и на мордочке пятно.

– Отчего такая щедрость? – спросил Арчи, вспоминая второго щенка из истории Алекса – братика Луны. Он почувствовал подвох, но какого подвоха можно ожидать от человека, один друг которого сам себе расшиб лоб и лежал в беспамятстве, а второй угодил в свою же ловушку?

– Это не щедрость, а, так сказать, дань уважения…знак примирения, – Он поправил упаковку корма. Арчи заметил, что он держал ее как-то не так, будто ему не удобно было ее держать, будто ему что-то мешало. Он продолжал гипнотизировать Луну собачьим лакомством, – с нормальными пацанами. Мы не на тех нарвались, поэтому я хочу извиниться за всех нас и угостить вашу собачку. Я бы и вам предложил, например, пропустить по кружечке пивка, да только оно закончилось, а налика нет.

– А ведь ты чертовски прав, Леха.