Няка
Шрифт:
На Зину напала жуть. А что, если Мосягину хотели убить? Некто счел, что она слишком много знает. Да еще и откровенничает на запретную тему с журналистами…
– Но как они проведали о моем разговоре с Мосягиной? – обратившись к зеркалу, сказала Зина. – Неужели я, как всегда, слишком громко говорила, и нас кто-то услышал? Но тогда это значит, что убийца и отравитель – некто из клуба… И я, кажется, знаю, кто!
Зина поспешила в «Аполло». Сейчас она при всех изобличит негодяя… негодяев – тогда они не посмеют сделать ей ничего плохого. Пусть лучше ее поднимут на смех, обвинят в клевете… Жизнь дороже. То,
Рыкова так торопилась, что то и дело подворачивала ноги на своих шпильках. Смеркалось. В лицо хлестал неприятный мартовский ветер с колкими крупинками снега. Она постоянно оборачивалась: не идет ли кто за ней и отшатывалась от проезжавших мимо машин. Только бы добраться до клуба живой…
– Неужели это ты? – неожиданно преградил ей дорогу незнакомец. – Глазам своим не верю…
Рыкова отпрянула и инстинктивно занесла руки над головой, готовясь к защите.
– Да что с тобой, Зин? – парень улыбнулся великолепными крупными зубами. – Не узнаешь, что ли? Я же Мишка Бекетов! Ну, вспоминай скорее!
– Мишка Бекетов? – Зина пытливо уставилась на незнакомца и тут ее словно окатило волной южного моря. Боже, какие выразительные вишневые глаза под густыми светлыми бровями, какие манящие, четко очерченные губы. А волосы… густые, цвета свежего липового меда. А сам он весь…
– Не узнаешь? Долго буду жить, – рассмеялся молодой человек. – Мы же с тобой в «Алых зорях» в одну смену отдыхали. Ты была в десятом отряде, а я в седьмом… Ну, у нас еще были такие забавные Сашка Нагулевич и Борька Айсбель, которых привезли из-под Чернобыля…
– «Алые зори»? – напрягла память Рыкова.
– Да-да. Ты мне очень нравилась, но я не решался к тебе подойти. В конце смены набрался храбрости и передал записку с адресом твоей подружке… кажется, Лариске. Долго ждал письма. Но ты мне так и не написала… Ну, вспомнила?
– Кажется, что-то такое припоминаю, – как зачарованная, сказала Зина, не отрывая от друга детства глаз.
– Пойдем, посидим в кафе, повспоминаем еще. Надеюсь, твой муж нас правильно поймет?
– Я не замужем… в данный момент…
– Какое совпадение. Я тоже до сих пор одинокий волк…
Грандиозные планы мигом вылетели из Зинкиной головы. Через пять минут они с Мишей уже сидели в отдельной кабинке небольшого кафе, отгороженные от всего мира прозрачной красной завесой. Стыл капучино, таяло мороженое, убывал коньяк…
– Ты где? Почему не брала трубку? Время полвторого ночи, я вся извелась, – плаксивой тирадой встретила ее Криворучко.
Словно не видя ее, Зина блаженно улыбнулась зеркалу и тихо запела:
– Юмахо, юмасо, ай кип ит шайнинг эвривеа ай гоу…
Она танцевала в прихожей еще минут пятнадцать, не заметив, что Криворучко уже ушла.
Часть вторая
Зина проснулась от того, что прямо на ухо ей сладко запел Томас Андерс. А, это она вчера по пьяни закачала «их» с Мишей песню, под которую они предавались воспоминаниям в кафе. Не открывая глаз, она мечтательно прослушала первый куплет и только после этого ответила на звонок.
– В чем дело? – гневно заговорила трубка голосом Кориковой. – Если ты не появишься на рабочем месте через полчаса, я поставлю тебе прогул! И где статья с экспертными мнениями?
Сколько еще можно ждать?– Ты как всегда мешаешь мне работать, – хрипло отвечала Рыкова, зевая в сторону. – Только я зацепила эксперта, как ты начинаешь трезвон. Ты что-нибудь слышала о неразрушающем контроле?..
С большой неохотой Зина поднялась с постели. Уже одиннадцать часов! Вот это она поспала. Голова чуть побаливала. Рыкова вспомнила два-три эпизода вчерашней посиделки и расплылась в улыбке. Надо же, какая неожиданная встреча. Ну и память у этого Миши Бекетова! В зинкиных воспоминаниях, как она ни старалась, оживали лишь малоразличимые контуры далекого прошлого, почти детства…
Надо поблагодарить милого Мишу за столь приятный вечер. Рыкова потянулась к сотовому, но тут же отдернула руку. У нее же нет его телефона! Какой ужас! Неужели вчерашнее рандеву останется разовым мероприятием, и они никогда больше не увидятся?
Вяло шаркая тапками, Рыкова вошла на кухню. За столом с чашкой чая и шоколадкой сидела Криворучко. Ее внимание было поглощено «Модным приговором», и Оксана на автопилоте поглощала квадратик за квадратиком.
– Расселась! А ну быстро приготовь мне восстанавливающий напиток! – проворчала Рыкова и манерно пропела: – Работу малую висок еще вершит, но пали руки…
– Восстанавливающий напиток? – Криворучко нехотя поднялась с табурета. – А как это?
– Кто ж тебя замуж возьмет, недотепа? На две части свежесваренного кофе отмеряешь часть коньяку. Хочешь сказать, в доме нет коньяка? Ну, это уж твое небрежное отношение к своим обязанностям. И оно, безусловно, отразится на определении долей наследования…
Этого было достаточно, чтобы Криворучко засобиралась в магазин.
– Да ладно, ладно, – милостиво остановила ее Зина, когда та уже открывала дверь. – Так и быть, обойдусь без коньяка. Быстро свари мне кофе и настрогай фруктовый салат.
– Покрошить печенья? Полить сгущенкой? Посыпать шоколадной стружкой? – распиналась Оксана.
– Увы, красава, только гольные фрукты. Дуракаваляние закончилось. Мне необходимо сесть на жесткую диету, – и Зина загадочно улыбнулась. – Я вчера кое-кого встретила.
– Хорошенький? – живо заинтересовалась Криворучко.
– Как бы сказала твоя покойная благодетельница, это форменный няка. Чистейшей прелести чистейший образец.
В начале первого Рыкова выбежала из подъезда. По дороге в редакцию предстояло придумать правдоподобную байку, почему эксперт слетел с крючка. Ее раздумья прервало настойчивое «бибиканье». Мельком глянув на кремовую «Ладу-Калину», Рыкова продолжала свой путь. Знаки внимания от владельцев отечественных авто казались ей оскорблением.
Когда машина медленно поехала рядом с ней, Зину кольнула тревога. Неужели пришла и ее очередь стать жертвой расчетливого и беспощадного убийцы? Она отошла от тротуара поближе к палисаднику и ускорила шаг. Ноги от страха подкашивались. «Только бы дойти до остановки, а там люди…он не посмеет», – мелькало в голове. Между тем, «Лада» теснила Зину все ближе к штакетнику, постепенно отвоевывая место на пешеходной дорожке.
– Что вам от меня надо? – наконец, вскричала Рыкова и… застыла как вкопанная. Из-под опущенного стекла на нее с улыбкой смотрели дивные вишневые глаза, окаймленные черными ресницами.