Няка

Корикова вся обратилась в слух, а Рыкова продолжала:

– …упоминания о чудодейственных свойствах каракумской колючки. За пару пучков этой флоры я сейчас дала бы очень многое.

Алина резко выдохнула и заговорила:

– Ты же сама до недавнего времени утверждала, что Ульяну отравили. А сейчас говоришь прямо противоположное. Так какую же мысль ты собираешься проводить в статье?

– То, что массовый сеанс внушения в «Аполло» привел к ряду трагедий.

– Значит, Ульяна умерла из-за самовнушения? – начала закипать Алина.

– Но так говорит эксперт… Ты сама требовала, чтобы я нашла эксперта.

– Мнение эксперта не является доминирующим в статье. Изложи его и довольно. Слова даже самого золотого эксперта не должны влиять на собственную позицию журналиста.

– А если после общения с экспертом мой взгляд на это дело переменился?

– Не думала, что ты такая внушаемая.

– Я абсолютно невнушаемая, – холодно отвечала Зина. – Но давно хотела сказать тебе, что мне больше неинтересно заниматься этой темой. Накрутила себе неизвестно что… Баста, бамбина.

– Значит, ты отказываешься продолжать расследование?

– Это не расследование, а мышиная возня. Я соскучилась по настоящим делам. С утра мне пришел пресс-релиз из детской художественной школы № 3, у них открывается выставка к дню космонавтики…

– Учти, я это поставлю только на последнюю полосу и не более, чем на пятьдесят строк, – холодно отвечала Корикова, глядя в окно.

Покидая кабинет главного редактора, Рыкова поздравила себя с тем, что ловко отделалась от трудоемкого задания. Конечно же, расследование она не бросит. Пусть Мишины доводы и поубавили ее боевой настрой, но это не значит, что она по ходу дела кое с кого не возьмет мзду…

– Советую поспешить к главному редактору, – бросила она, проходя мимо стола Замазкиной. – Там, кажется, раздают объедки с барского стола. Возможно, и тебе что-нибудь бросят за верную службу.

* * *

– Чмоки-чмоки, Зиночка.

– Приветики, Катенок.

Встретившись вечером в сауне «Аполло», приятельницы расцеловались так, будто не виделись год.

– Я вся охвачена сладостным трепетом, – поведала Катюшка, с трудом натягивая купальные стринги. – Завтра между мной и зайчиком должно все решиться. Ох, только бы он не был так робок!

– Он стопроцентно будет робок, – с интонацией экстрасенса отвечала Рыкова. – Я хорошо знаю когерентно-бифуркантный тип, это такие…

– Как – когерентно-бифуркантный? Ты же говорила планктонно-неистовый!

– Это почти одно и то же. Отличия в том, что один слабоинициативен, а другой безынициативен абсолютно. Чтобы стать счастливой, тебе придется потрудиться. Запомни: твое главное оружие – это напор, напор и еще раз напор. Не давай ему ни секунды на размышления. Буря и натиск, штурм унд дранг.

– Я так волнуюсь, – завздыхала Катюшка. – Тем более, мне совсем не удалось похудеть, и я чувствую себя не вполне секси.

– Вздор! – отрубила Зинка, окидывая взглядом дебелую фигуру приятельницы. – Разве ты не знаешь, что мужчины любят худых, а женятся по полненьких? Это стопроцентно научный факт.

– Да, но в жены они предпочитают брать брюнеток, – выдала Стражнецкая контраргумент. – Во всех женских журналах это написано: влюбляются в блондинок, а женятся на брюнетках. Как мне быть?

– Значит, ты создашь первый в истории прецедент, – и чтобы подбодрить тушующуюся клиентку, Зина умильно добавила: – Он у тебя на крючке, детка. Кстати, ты обезопасила ваше гнездышко? Рогоносец туда точно не нагрянет?

– Что ты, он вчера уехал. Конгресс главредов региональных изданий. Очень вовремя, поскольку сегодня меня опять побеспокоил этот бессовестный человек. С меня снова требуют денег.

– Это форменное безобразие, – отвечала Рыкова. – Не будь я так занята, мы бы непременно изловили и взгрели наглеца. Какие у него на этот раз претензии к твоей голубиной чистоте?

– Он пишет, что ему все известно о намечающемся свидании и требует за молчание 500 долларов.

– Ну, теперь я не сомневаюсь, что это кто-то из руководства или здешней обслуги. Позавчера я проплатила твои десять тысяч в бухгалтерию, и вот, начались сплетни…

– Может, перенести наше рандеву на другой день…а я еще похудею…

– А вот это называется – идти на поводу у шантажиста. Тварь ты дрожащая или право имеешь?..

Вернувшись домой около двух ночи, Зина принялась трезвонить в дверь и бухать в нее сапогами. На душе у нее дудели саксофоны и бренчало фортепьяно. Ее тянуло на мелкие хулиганства.

– Есть что пожрать в доме? – громко поинтересовалась она у Криворучко.

– Жареная картошка, пельмени, жюльен сегодня готовила… Кстати, тебе сюрприз.

На цыпочках проследовав на кухню, где спящая «кузина» исторгала горлом затейливые рулады, Оксана вынесла в прихожую цветочную композицию, оформленную с претензией на вкус.

– Принес курьер, в девять вечера, – зашептала Криворучко. – Ой, Зин, как я тебе завидую. Только не бросай меня, когда выйдешь за него замуж…

– Замуж? Я там никого не знаю, – буркнула Зинка. – Хотя…

В порыве чувств она опустилась перед корзинкой на колени и на всю мощь легких вдохнула аромат цветов.

– О мой няка! – прошептала она. – Эпическая сила, как я счастлива!

* * *

В полдень следующего дня Зина, одетая в теплые угги, взятые напрокат у Криворучко, катила в такси по направлению к элитному загородному поселку Березополье.

– Решила поддержать тебя в трудную минуту, – позвонила она Катюшке с КПП. – Прикажи этим держимордам впустить меня в периметр.

Через несколько минут взволнованная Стражнецкая обнимала ее на пороге отчего дома:

– Как я рада, что ты приехала! Теперь никто не посмеет бросить в меня камнем. Я была с подругой!

– Главное – побороть его сопротивление, – давала Рыкова последние наставления. – В крайнем случае, подсекай и вали. Это безотказное средство обольщения. Кстати, где будет происходить заклание нашего агнца?

– Пойдем, пойдем, – и Стражнецкая распахнула перед ней двери будуара Карачаровой.

– Милая, это пошло, – поморщилась Зина. – И какой тренажерный зал можно разместить на этих двадцати квадратах? Но самое главное – эта комната никуда не ведет.