Няка
Шрифт:
И, напевая под нос «Вернись, лесной олень», Рыкова принялась переодеваться. Стражнецкая с тревогой следила за ее действиями. Наконец, она выдавила:
– Ты и правда считаешь, что я в опасности?
– Да что ты! Разве можно развод с рогоносцем расценивать как опасность? Я бы сказала: это, наоборот, избавление.
– Зин, а если я поговорю с этим парнем? Объясню ему все? Он, наверно, неправильно нас понял…
– Поговори, поговори, – усмехнулась Рыкова. – Если ты вырвешь у него хоть слово, я больше не возьму с тебя ни копейки.
– В каком смысле? – вытаращила
– Ну, – Рыкова интенсивно соображала, как ей замаскировать свою оплошность. – Ну… ты как-то угостила меня соком в фитнес-баре… Готова отблагодарить тебя тем же, если этот негодяй нарушит обет молчания.
Зина терпеливо дождалась, пока Стражнецкая уйдет из раздевалки. Она вдруг «заметила», что ей нужно подпилить ногти, потом «вспомнила» про важный деловой звонок, затем «пришла в ужас» от своей прически и со вздохом полезла за расческой.
– Это как минимум на полчаса, – обреченно сообщила она Стражнецкой.
– Ладно, жду тебя в зале, – махнула рукой Катюшка.
Убедившись, что дверь плотно закрыта, Рыкова достала из сумки утренний диктант, еще раз пробежалась по нему глазами и пожалела, что «наказала» строптивую клиентку всего на 50 тысяч. Поэтому, прежде чем опустить послание в ящик приятельницы, Зина пририсовала перед числом «50» единичку. Сегодняшний тон Катюшки не понравился ей категорически.
Выйдя из клуба, Зина сразу заметила кремовую «Ладу». Миша здесь! Отлично, сейчас они расставят все точки над i.
– А я тебя вчера весь вечер искала, – обиженно сказала она, усаживаясь в авто. – Но так и не дозвонилась ни до тебя, ни до твоего офиса. Не удивлюсь, если каждый месяц ты оплачиваешь баснословные счета за секс по телефону. Твои медбратья…
Бекетов рассмеялся:
– Да, многие жалуются, что до нас сложно дозвониться. Что поделать? Слишком много злоупотреблений, поэтому и жалоб у нас невпроворот, и с каждой мы детально разбираемся. Вот получим в мае новый транш – купим еще пару линий…
– А сотовый ты почему отключил? Я натерла на пальцах кровавые мозоли, набирая твой номер!
– Странно. Около семи мы выехали в область. Поступил сигнал о злоупотреблении. Но со связью там все было нормально…
– Пока ты наслаждался сельским воздухом и красовался в роли поборника справедливости, я, словно какая-нибудь Козетта, робко заглядывала в зал ожидания, выискивая свободное кресло!
– В зал ожидания?!
– Вчера в десять вечера хозяйка квартиры выбросила меня на улицу. Говорят, что друзья познаются в беде… Так вот, ни один из моих так называемых друзей это испытание не прошел! – с вызовом сказала Рыкова и отвернулась.
– Зизи… если бы я знал, я бы бросил все и примчался тебе на помощь…
– Если бы ты знал, – передразнила его Рыкова. – Теперь ты видишь, до каких маленьких трагедий доводят твоя сверхзанятость! Знаешь, я слабая, беззащитная и, не скрою, глупенькая девушка, часто попадаю в сложные ситуации, где требуется помощь мужчины. Поэтому ты должен быть на связи со мной в любое время дня и ночи.
– Я никогда не отключаю мобильный. Очень странно, что ты до меня не смогла дозвониться…
– А-а,
все понятно, – неожиданно с базарными интонациями заговорила Рыкова. – Как же я раньше не догадалась? Одинокий волк, держи карман шире! Ты просто-напросто женат, вот и отключил вечером сотовый. Думаешь, я поверила, что в твоем возрасте и при твоей смазливости можно быть невостребованным?– А я и не говорил, что не востребован, – с достоинством отвечал Бекетов. – Девушкам я нравлюсь. Дело в том, что после тебя мне никто и никогда не нравился настолько сильно…
– Хватит канифолить мне мозг! – жестко прервала его Рыкова. – Мы знакомы уже шесть дней, а ты все еще строишь из себя загадочную натуру. Знаешь, у меня все нормально с гормональным фоном. И я совершенно не против сделать наши отношения чуть более безнравственными.
Миша посмотрел ей в глаза, по-доброму улыбнулся и тихо сказал:
– Зизи, я бы очень этого хотел. Если бы ты знала, как мне трудно сдерживать свои желания.
– К чему же эти чудеса стоицизма?
– Если бы на твоем месте была другая, я бы ни минуты не задумывался. Но ты… ты для меня особенная. Постель – это далеко не все, что мне от тебя нужно. Я хочу, чтобы мы стали по-настоящему близки…
– Мы знакомы 25 лет! Какой еще близости ты ждешь? Пора определиться с нашими отношениями. Или мы начинаем жить вместе, или расстаемся.
– Но зачем нам расставаться? Не понимаю…
– Не переживай, я смогу забыть тебя. Я найду, чем вытеснить это чувство из своей жизни, – как бы сама с собой заговорила Рыкова. – Займусь усиленно спортом, начну худеть, опять возьмусь за расследование…
Миша взмахнул рукой:
– Ни в коем случае!
– Что именно? – холодно улыбнулась Рыкова.
– Я же говорил, что похудение для тебя опасно. Я очень переживаю за тебя, Зизи.
– Хватит! Мне надоело твое невнятное мычанье. Говори прямо: любишь меня или пытаешься пассеровать мне серое вещество?
– А ты меня? – чуть слышно произнес Бекетов и перевел взгляд за окно. – Когда-то ты меня отвергла…
– Да люблю, люблю, неужели не понятно? – и, хлопнув Мишу по колену, она расхохоталась. – Вот ведь мнительный гонобобель!
Стражнецкая больше часа неприкаянно ходила по залу. Принималась за упражнение – и тут же бросала. Переключалась на другое – и опять остывала. Ее глаза неотрывно следили за Кириллом. Но ни одного взгляда в ответ! Все его внимание принадлежало новенькому клиенту.
– Как же они боятся красивых и самодостаточных женщин! – в сердцах пробормотала Катюшка.
Но где же Зина? Она так и не выходила в зал. Неужели до сих пор расчесывает волосы? Стражнецкая поспешила в раздевалку. Не обнаружив там Рыковой, она решила подновить макияж. Из открытого ящика к ее ногам спикировал клетчатый листок.
– Зина, я пропала! – через минуту рыдала она в телефон. – Он решил меня наказать и требует еще 150 тысяч!
– А я тебя предупреждала, – промурлыкала Рыкова, умиротворенная объяснением с другом детства. – Зря ты взялась испытывать терпение этого прожженного мерзавца.