О-3-18

— Представьте! Я Кармайна встретил. Этот дебил стоит на улице и флиртует с девками из приемной, — рассказывает Бобби, поправляя рубашку и направляясь к Шайль. — Я ему сказал тащить сюда свою тощую задницу, потому что нужно работать.

— Ты же понимаешь, что премию за это не получишь? — отзывается голос ёрка, даже не оторвавшего взгляда от «Поваренка».

— А так хотелось, — Бобби вздыхает и протягивает запечатанную пачку сигарет Шайль. — Ты ведь такие обычно куришь?

Девушка бросает взгляд. «Забастовка». Да, то, что надо.

— Спасибо, — кивает детектив. — Откуда ты знаешь?

— Представь, у тебя пачка из кармана один раз вывалилась, а я до сих пор помню. Фотографическая память, — и Бобби довольно стучит пальцем себе по виску. — С тебя полрубля, кстати.

— У меня мелочи сейчас нет.

— Зато у меня есть. На, держи полрубля, а ты мне рубль, — и Бобби пытается всучить Шайль бумажку.

Именно бумажку. Да, мир до сих пор не привык к тому, что пришлось отказаться от монет. Они были ужасно удобными, пока не открылись Врата в мир боблинов. С тех пор, как эти мелкие зеленошкурые создания начали расхаживать повсюду, прикарманивая каждую блестяшку, людям пришлось задуматься над денежной реформой. Тем не менее, полрубля — это не самая низкая цена на рынке. Поэтому тот, кто хочет купить себе дешевые мелочи, вынужден скупать их скопом, почти что оптом. Зато ручки и скрепки никогда ни у кого не кончаются. Как и туалетная бумага. Это самое важное.

— Рубля у меня тоже нет. Есть пятерка. Могу порвать на пять частей и одну отдать тебе, хочешь? — ухмыляется Шайль.

— Не порть мне кровь, женщина, — Бобби достает из кармана несколько бумажек и шлепает их на стол перед девушкой. — Теперь гони сюда пять рублей.

Детектив смотрит на купюры. Замечает:

— Полрубля забыл добавить.

— Тц, на и полрубля.

Купюра, как недостающий кусочек паззла, ложится сверху на потемневших от времени «сестер», и теперь Шайль без сожаления отдает свою пятерку.

— Она надорвана. Ты серьезно?

— Ну, в банке обменяешь, — невинно отвечает детектив, торопливо припрятывая ворох купюр в карман куртки.

Бобби усаживается за свое место и злобно что-то бормочет. Шайль, конечно же, слышит каждое нелестное слово в адрес женского рода, но уважает право чужого шепота.

Тем более, пришло время «бастовать». Сигарета, наконец-то нужная, пристраивается на губах детектива. Зажигалка, взятая откуда-то со стола, из-под бумаг, тоскливо щелкает. Потребовалось несколько попыток, чтобы извлечь огонек, но это не проблема. Ослабевшие зажигалки Шайль никогда не относит сразу в обменный пункт. Она держит их запасными и дома, и на работе. На всякий случай.

Вонючий дым ударил в ноздри. Для надежности детектив еще и выдохнула через нос, чтобы наверняка изгнать запах овец. С облегчением потянулась. Теперь намного лучше.

— Додумалась до чего-то? — спрашивает Бобби, закидывая ноги на свой стол и отпивая кофе.

Кажется, все еще тот, с которым утром пришел на работу.

— Да. Зацепок стало больше, — довольно улыбается Шайль.

— Куда поедем? К соседу тому? Надо его хорошенько «отблагодарить», — бромпир, видимо, всерьез решил помочь с делом Бибика.

Уж не из-за того ли, что имя убитого заставляет вспомнить сестру?

— М-м-м… Нет, соседа скорее всего подставили. Вряд ли будет толк. Давай лучше с каким-то из твоих дел разберемся. На чем застрял?

— О! Сейчас, сейчас…

Записи бромпира выглядят гораздо организованнее, чем заметки Шайль. И все же, разница в количестве слов заставляет детектива тяжело вздохнуть: пока дочитаешь до конца эти мемуары, легко забудешь начало.

— Я называю это дело «Безумный художник». Кто-то испоганил картину перед самой выставкой. Главную картину.

— И как это связано с преступлениями и деятельностью волколюдов? — скептически спрашивает Шайль, стряхивая пепел в ближайшую кружку и продираясь через нудные записи.

Описания, описания и, иногда, какие-то странные метафоры. В Бобби пропадает писатель.

— Это связано с бромпирами! А мы их вопросами тоже занимаемся, — отвечает коллега, забирая у Шайль записи. — Выставка посвящена нашему искусству, и уничтожение одной из картин — настоящий теракт против бромпиров всего Всемирья.

— Жуть… — замечает Шайль.

Но про себя она думает: «Херьня».

— Да, так что как только Кармайн с напарником поднимутся сюда, сразу пойдем в галерею!

— Она далеко?

— Нет, в паре кварталов отсюда.

Шайль не знала, что в О-3 есть художественные галереи.

— И как давно у тебя это дело?

— Полторы недели, — со странной гордостью отвечает бромпир. — Я разок уже приезжал посмотреть на картину, но так ни к чему и не пришел. А потом навалилась другая работа…

«А потом напарник заболел, и я зассал работать в одиночку» — так должна была закончиться фраза, но Бобби захотел сохранить достоинство и заткнулся.

Шайль не стала задавать вопросов. И не стала говорить, что мелкое дело полуторанедельной давности раскрыть так же сложно, как доплюнуть до солнца. Это все неважно. Ей главное чем-то заняться в рабочее время.

Потому что детективам нельзя лезть в общественные организации волколюдов без соответствующего разрешения со стороны закона. Которое теперь не получить, ведь дело Бибика вроде как «закрыто». Зельда созналась на допросе. В суде ей уже не отвертеться, даже если вдруг захочет.

Так что в этот раз Шайль придется действовать неофициально. Что же. Нужно ли говорить, что детектив привыкла к подобному?

***

Что можно увидеть в О-3? Лавки мясников, выдающих куски еды волколюдам и продающих кровь бромпирам. Нищие хибарки. Многоэтажные дома. Несколько фабрик. Ларьки, где продают всякое-разное — начиная с сигарет и заканчивая детским соком. Магазинов нет, не увидеть, уровень преступности высоковат для таких цивилизованных явлений. Зато аптек много. Если тебя подстрелили или подрезали; ты внезапно подхватил простуду после зажигательной ночи с незнакомкой или, наконец, ты действительно истекаешь соплями и слюнями — тебе в аптеку. Там подскажут и покажут.

О-3 разнообразный район разнообразного города. Но даже у такого места есть свои правила. Например: никаких культурных мероприятий. На них попросту некому смотреть. В О-3 не такие люди живут. Они с готовностью глазели на Шайль, бегающую по стенам. Но искусство? Это для снобов.

И тем не менее, проклятая художественная галерея не просто заняла одно из помещений, ранее бывшее складом: галерея выпятила собственное эго, явив улицам рахит бромпиров. Вывеска ядовитых тонов болталась на ветру как слоновий хобот, и Шайль подумала, что она собственноручно разорвала бы все картины, лишь бы вычистить эту дрянь из О-3. Неуместно. Отвлекает. Раздражает. Не нужно нести культуру в царство бескультурия. Не нужно вытаскивать на берег то, что плавает, а не утопает.