O(r/d)dinary

Такое отношение пугало. Потому что от огромной любви до бескрайней ненависти, как правило, всего один крошечный шаг.

В день смерти любимого в душу Саманты закрались сомнения – а стоит ли хоть чего-то беззаветная вера в то, что, отправь они монстров обратно в Паредайз – их мир сразу изменится и заживёт счастливо? Монстры – это, конечно, проблема. Но куда большая проблема в том, что стоит им пропасть – и на защищавших город одарённых героев, в которых больше не будет нужды, выплеснется волна людских пересуд. Которые постепенно перетекут в ненависть. Может, стоило бы просто оставить всё, как есть? Пусть монстры себе бы летали по Хеливатору, одаренные бы их постепенно убивали и были под защитой своей репутации. Неужели руководство настолько оглупело, что не понимает подобных вещей?...

Стоп.

Не может такого быть. А значит...

Взгляд Саманты потяжелел. Больше она ничего не сказала – напоследок низко поклонившись, застучала каблуками по коридору.

Монстров как раз и хотят отправить побыстрее восвояси, чтобы был предлог расформировать отряды одарённых. Видимо, уже и начальство начинает побаиваться их силы. Хорошо, если в тот самый день, когда агмы покинут Паредайз, их просто распустят, а не перестреляют прямо на радостной церемонии в честь освобождения.

Почему так? Они же просто пытались всё это время помочь...

Саманта правда устала.

Наверное, она мыслит однобоко и непрофессионально. Конечно, нужно защищать обычных людей от чудищ – любыми способами и всеми возможными силами. Но, если они отправят монстров в другой мир, где даже не знают, как с ними сражаться, разве это не принесёт ещё больше несчастий? Какая разница – верхний мир или нижний – всем одинаково больно терять дорогих людей.

Она должна была выйти замуж за этого человека осенью. Но, видимо, ей в этой жизни не суждено познать счастья. Так и будет исполнять команды, словно натасканная на дичь охотничья псина.

А потом её вдруг признают бешеной.

На самом деле Саманта знала как попасть в другой мир. По крайней мере, с уверенностью могла выдвинуть теорию, что подъем на лифте вполне может быть в него дорогой, если набрать кнопки от единицы до восьмерки. Восьмёрка – знак бесконечности, соединяющий в своей середине параллельные миры. И, конечно же, есть ещё условие, которое непременно нужно соблюсти, иначе не сможешь пробыть в чужом краю долго. Если брать в расчет привычную мораль Хеливатора – "бей лежачего, кради у немощного", наверняка это то, что должно ей противоречить. Какое-нибудь доброе дело.

Да, звучало логично только на словах. Девушка никогда не пробовала. И начальству о своих выдумках тоже не докладывала, потому что и сама считала их глупостями. Достаточно забавными, чтобы попробовать, но не ей самой. Она никогда не хотела побывать на другой стороне – всё, что ей было в этой жизни нужно, она и так отыскала в Хеливаторе. Потому оставила зашифрованную информацию об этой вселенской тайне в газетных заметках, предоставив другим, достаточно умным и смелым, разбираться, что к чему.

А потом её любимый умер. Окончательно и бесповоротно.

Её жизнь рушилась прямо на глазах – видимо, это её сердце настолько растрескалось от боли, что разломы выползли из груди, поглощая всё вокруг.

Перед Самантой открылись створки лифта. Она привычно нажала на кнопку первого этажа, намереваясь вернуться в некое подобие дома – стены, в которых её больше никто никогда не встретит.

Палец замер у управляющей панели. Будто под влиянием колдовства или наваждения, девушка нажимала одну кнопку за другой, пока не вдавила последнюю. Восьмeрку.

Лампочки под потолком истерично замигали, лифт затрясло, словно тросы его механизма грозились оборваться. Лифт со скрипом и стоном пополз вверх. Хотя она и так была на последнем. Восьмом.

А когда мигнула восьмая лампочка и открылись двери, Саманта оказалась в другом мире.

***

– Да куда ж тебя несeт! – рявкнул Ян в рацию и выскочил из засады, в которой так старательно скрывался, когда Ликс вдруг вынырнула из своего укрытия и переключила внимание всех недоброжелателей на себя.

– Всё под контролем, стой на месте! – крикнула ему в ответ Ликс, заставив Яна замереть там, где и стоял, на крыше.

– У тебя минута, чтобы меня убедить! – Ален расправляет крылья, готовясь в любой момент сорваться и прийти на выручку. А потом и серьёзный разговор с Ликс провести. Совсем распоясалась в последнее время, нет на нее управы!

У Ликс, конечно, припасен ответ, что ей так много времени не понадобится, но лучше лишний раз не дёргать Яну нервы. Можно ведь и огрести потом ледяной поток красноречивого молчания.

Ликс поднырнула под руку одного из нападавших. Щелкнула зажигалка – огненная птица вспыхнула пожаром, распадаясь на десятки особей, которые безошибочно вонзились в тела каждого представляющего угрозу.

Всего несколько секунд – и целая банда одарённых лежит без сознания у ее ног. Ликс задирает голову и видит, как крылья Яна вспыхивают чёрными перьями – он пикирует на землю, приземляясь совсем рядом, в двух шагах. Протягивает руки и с нежностью прижимает Ликс к себе. Губы оставляют на лбу поцелуй.

Его вчерашний птенчик постепенно оперяется. Сегодняшняя миссия завершена без жертв только благодаря Ликс. Да что там, на неприятеле ни царапинки – абсолютно готовы для допроса по пробуждении. Больше никто в их команде не умеет действовать так аккуратно.

Ликс поистине сокровище Странного Клуба. Которое Ян никогда никому не отдаст.

***

Спицы ударялись друг о друга, издавая тихий звон. Под ними постепенно вырисовывался узор крыльев.

***

Когда Ликс обнаружила новые возможности своей способности, она посчитала их более чем полезными. Потому предложила Яну еще раз испытать их в реальном бою – заодно и возможных свидетелей дел Незнакомца удастся расколоть. И когда всё прошло по плану, Ликс осмелилась обсудить с Яном одну вещь, которая ее немало беспокоила.

– Я не хочу, чтобы ты убивал, – призналась она, сидя с Яном свесив ноги с балкона в его комнате. – Потому что знаю, что, как бы ты ни ненавидел своих и наших обидчиков, тебе очень больно отбирать чужие жизни. И, раз уж у меня обнаружились подобные силы, я могу сглаживать углы на наших совместных заданиях – буду обезвреживать угрозу.