О сейдконе
Шрифт:
Заработав достаток торговлей, Свантенсон редко бывал дома, путешествуя по дальним берегам и лишь на зиму возвращаясь в Сканию.
Торговец мог легко согласиться взять на борт кнарра трех путешественников – благо, Тенгиля Гадюку именно он вчера и привез в родной Хедебю…
Мог. Но почему- то заспорил.
– Женщина на корабле – к несчастью! – торговец залез толстыми пальцами в принесенный из дома туесок с клюквой и, зачерпнув ладонью горсть спелых ягод, принялся по одной бросать их в рот, морщась от кислоты.
– Я не женщина, я – сейдкона! – отрубила Гейдрид.
Тенгиль ухмыльнулся, но промолчал. Вмешиваться во
Гудмунд зябко передернул плечами, раскусив особо кислую клюквину, и мотнул головой в сторону молчаливой Аудню:
– А она?
На лице Тенгиля было крупными рунами написано: «А я о чем говорил!»
– Она моя ученица!
– Тоже не женщина? – фыркнул торговец и, прежде чем ведьма успела рот открыть, тягуче сообщил: – Говорят, в Орхусе поймали ведьму, которая заговаривала троллей, чтоб ездить по ночам на людях. Поступили с ней по старому закону – вывезли в море и утопили….
Намек был более чем прозрачен. Даже Тенгиль, до этого молчаливо наблюдавший за перебранкой, не выдержал:
– Придержи язык!
– Иначе что? – насмешливо фыркнул купец, отбросив в сторону случайно раздавленную клюквину.
Вместо ответа Неквисон с размаху положил тяжелую руку ему на плечо и, ухватив за одежду, потащил в сторону. Свантенсон сдавленно булькнул, но подчинился.
Гейдрид не слышала, о чем разговаривали между собой мужчины, но, когда они вернулись обратно, Тенгиль стал еще мрачнее, а на лице Свантенсона плясала плутовская улыбка.
– Идите на корабль, – мотнул он головой. – Только пусть ученица ближе к борту держится – убирать за ней никто не будет. Лучше пусть рыб кормит, чем кнарр мне изгваздает, – толстые пальцы ласково погладили туесок с клюквой.
Аудню что- то протестующе пискнула, но Тенгиль зло дернул углом рта и прошипел:
– Живо на кнарр! – и девчонка метнулась вверх по сходням.
Неквисон шагнул за нею, словно и не замечая замершей ведьмы, но сейдкона вцепилась ему в локоть:
– О чем вы говорили?
– Не твоего ума дело, женщина, – отрубил Тенгиль, но Гейдрид не отставала:
– Почему он передумал? Что ты ему сказал? – не успокаивалась сейдкона.
Неквисон покосился на нее, размышляя стоит ли говорить, а затем сухо обронил:
– Вернусь во фьорды, пойду на год на его кнарр. Давно звал.
Ведьма ойкнула, зажав рот ладонью.
– Ты же не хотел!
Тенгиль бросил на нее издевательский взгляд:
– Ты за мной следишь, сейдкона?
Гейдрид не ответила. Лишь запахнулась в плащ и поспешила вслед за ученицей.
***
Кнарр мягко покачивался на волнах. Выкрашенный в алые полосы парус выгнулся дугой под порывами северного ветра.
– Хорошо идем, – хохотнул Свантенсон. Стоявший на передней палубе, на носу корабля, торговец, явно был доволен: – К вечеру пересечем залив, доберемся до берега.
– Успеем? – покосилась на него ведьма. – До Тримстада по воде больше десяти ландсмилей 2 . Хорошо, если к завтрашнему вечеру доберемся.
2
Ландсмиля – мера длины равная примерно 12 километрам. Так же используются меры длины: Томм – 1/12 фотта – 2,5 сантиметра. Квартер – 1/2 фота – 15
сантиметров. Фот – 30 сантиметров. Фавнер – 2 метра.Ее собеседник ухмыльнулся:
– На море считают сьемилями 3 . А семьдесят сьемиль мой водяной конь легко сделает до заката.
Гейдрил промолчала: с того момента, как пришлось убеждать торговца взять на корабль дису, у сейдконы испортилось настроение, все время казалось, что она что- то упустила, забыла…
И ведь как накликала беду!
К полудню небо затянуло тучами, затянула мелкая противная морось… А потом и вовсе начался шторм. Волны бились о корабль, перехлестывали через борт…
3
Сьемиля – примерно 2 километра.
– Баба на корабле – к несчастью! – зло прохрипел Свантенсон, косясь на сжавшуюся в комок Аудню. Напускная доброта пропала, и торговец, похоже, уже готов был даже выбросить нежданную пассажирку за борт. Сказать гадость самой ведьме богач не решался, но и без этого было все ясно.
Тенгиль, похоже, был с ним согласен, и даже удивительно, что злых слов не говорил.
Сейдкона запустила пальцы в кошель, висевший на поясе, пытаясь вытащить пустую плашку, но под руку, как назло, попадалась перевернутая руна достатка.
Гейдрид тихо ругнулась под нос – и так было понятно, что на дороге стоят препятствия, зачем вновь и вновь напоминать об этом? Да еще и эта проклятая болтанка все время сбивала с ног…
Руна Вератюра – пустая плашка, без знаков – легла в ладонь, когда сейдкона уже отчаялась. Зацепившись локтем о снасти, девушка торопливо царапнула ножом по дощечке, вырезая нужный гальдрастав. Переплетение рун из- за качки выходило кривым, но выбирать было не из чего. Гейдрид подцепила ногтем нить из насквозь промокшего плаща, вытянула, торопливо намотала один конец вокруг плашки, а второй – вокруг пальца и, широко размахнувшись, метнула дощечку за борт.
Гладко отшлифованная пластинка запрыгала по волнам, то пропадая из виду, то вновь взлетая на сизой пене до самых бортов.
– Не действует твой сейд, ведьма, – рявкнул Свантенсон, разом перекрыв голосом шум волн. Одежда его насквозь промокла – не снимешь, не высушишь. Скоро колом станет.
Гейдрид проглотила его насмешку и лишь крепче ухватилась за снасти. Грубые канаты впивались в кожу, растирая ее до крови.
Плашка в очередной раз утонула в море, синяя нить, обмотанная вокруг пальца, натянулась, угрожая в любой момент лопнуть. Из разодранной ладони потекла кровь, окрашивая пряжу в бурый цвет.
Сейдкона зачаровано следила за спускающимся по шерсти бурому отливу. Потек крови спустился к самой плашке, та канула в пену, словно схваченная огромной рыбиной наживка…
Буря стихла.
В один миг небо выцвело, побледнело, окрасившись в прозрачную голубизну. Море, только мгновение назад бывшее сизым, мутным, застыло зеленоватой гладью, приобрев вид дорогого стекла…
Гейдрид нашла взглядом капитана кнарра:
– Не действует сейд, говоришь? – гортанно обронила она.
Успокоить бушующее море сложно. Пусть и не пришлось петь долгих и громких заклинаний кведи, но колдовство вымотало ведьму и опустошило ей душу. К горлу подкатывал комок тошноты, а голова казалась пустой и звонкой, как медный котелок.