О сейдконе

Оглянулась на дису и фыркнула:

– Пошли.

Аудню покорно шагнула вслед за нею.

***

После ужина ведьма не стала дожидаться, пока на нее начнут обращать внимание: встала из- за стола и потянула за собой Аудню. Поесть удалось и хватит, слишком долго среди хмельных мужчин, уставших после долгого пути, находиться не стоит. Кто- то может не заметить плаща, шитого каменьями, кто- то не обратит внимания на ведьмин посох и перчатки из кошачьей шкуры – и Тенгиль один не справится, не защитит.

Женская половина постоялого двора была пуста. Если на мужской царили гомон и крики, разносили пиво и мясо, то здесь за занавесью, не было никого и ничего… Тяжелая ткань гасила все звуки, уже сейчас можно было лечь спать, не опасаясь, что крик разбудит тебя.

Сейдкона опустилась на ближайшую лавку, откинулась назад, опершись спиною о стену и устало прикрыла глаза. Казалось, что в теле ноет каждая косточка. Где- то на границе слуха перешептывались неведомые голоса – то ли феттиры, к счастью, до сих пор отсюда не изгнанные, меж собой советовались, то ли просто чудилось.

Гейдрид выпустила из рук посох – птичий череп гулко щелкнул клювом, коснувшись земляного пола.

Пальцы привычно скользнули в кошель на поясе, задержались на гладких дощечках… И ведьма устало вытащила руку обратно, так ничего и не выбрав – сил на то, чтоб гадать не было.

Скинув плащ на пол, сейдкона устало растянулась на лавке. Даже если она права, и кто- то действительно специально наслал бурю, пытаясь остановить именно ее – попытка не удалась. Пусть неведомый враг и мог напасть снова, но девушка чувствовала, что она слишком устала за день…

В сон она провалилась, едва голова коснулась лавки.

…Проснулась ведьма внезапно. Робкий лунный свет с трудом проникал сквозь узкие крошечные окошки под самым потолком, а масляные светильники – плошки, стоящие на узких полках вдоль стен, давно погасли.

Фритьофдоттир осторожно подняла голову, оглянулась по сторонам, пытаясь сообразить, что же могло ее разбудить.

Смутная тень скользнула по комнате. Ведьма вздрогнула – не уж то опять мара пожаловала? Другая пришла или та, что в дом Гейдрид заглядывала, залив смогла пересечь? Так тетка Эриннборг всегда говорила, что злым духам через стоячую воду дороги нет. Да и… Наведавшись один раз, мара вряд ли за сейдконой стала следовать…

Тень остановилась, озираясь вокруг, а затем чуть слышно ступая, направилась к выходу с женской половины. Откинула занавесь. На мужской половине было чуть светлее, и отблески огня на лучинах на миг обрисовали тонкую фигурку, закутанную в плащ.

Не мара.

Аудню.

И за каким троллем ее прочь понесло?!

Полог упал на место, и сейдкона, шепча сквозь зубы ругательства, резко села на скамье.

Будь на то ее воля, и девушка и с места бы не двинулась, но сейчас от дисы зависела возможность возвращения во фьорды Альва, а стало быть, надо узнать, куда направилась «ученица».

Тяжелый плащ с самоцветами сейчас бы только мешал – перестук камней привлек бы лишнее внимание, так что Фритьофдоттир даже потеплее укутаться было не во что…

Мимо спящих мужчин, к выходу, удалось прокрасться легко – ни один голову не поднял. Ведьма остановилась на пороге, оглянулась вокруг, пытаясь рассмотреть в царящей тьме, куда ж направилась Аудню. Вдали на миг мелькнула тень, и сейдкона поспешила за нею.

На мгновение Гейдрид показалось, что за спиною ее скрипнула дверь, но оборачиваться ведьма не стала, боясь потерять из виду беглянку.

…Над курганами горели огни. Пляшущие на высоте руки человека бледно- голубые шары вились у самой верхушки могильника, изредка застывая на несколько мгновений и вновь бросаясь в свой бесконечный танец.

В отблесках их света тонкая фигурка дисы казалась призрачной, полупрозрачной, словно нарисованной тонкой кистью…

Ведьма зло зашипела сквозь зубы: только «лучин покойника» не хватало. Болотные огни рунами не возьмешь, и – пой не пой – сейд им не страшен. И ведь самое противное, не знаешь, к чему их появление приведет: то ли зло принесут, то ли доброе дело сделают, то ли нечисть накличут, то ли дорогу подскажут.

Диса замерла перед курганом и медленно вскинула руку. Несколько бродячих огоньков сорвались с вершины могильника и, порскнув к Аудню, заметались у ее ладони, норовя проскользнуть между пальцами.

Сейдкона зябко поежилась. Она и сама не могла сейчас сказать, замерзла ли, или ее морозило от страха.

Вскоре, к дисе подлетели новые «лучины покойника». Выстроившись в длинную цепь, огоньки протянулись до самой вершины кургана. Стоявшая поодаль ведьма отступила на шаг. Пусть она сейчас была и далеко от происходящего, но с каждым ударом сердца ей все сильнее казалось, что пришла она сюда зря.

Светящиеся голубым шары вздрогнули, опустились на землю, к пожелтевшей, покрытой инеем траве…

Земля расступилась.

Диса замерла перед провалом, словно не решаясь сделать первый шаг…

А в следующий миг перед нею выросла огромная фигура.

Порскнувшие в разные стороны болотные огоньки заметались вокруг, выхватывая из темноты то трупно- синюю кожу пришельца, то кровоточащие раны на его теле…

– Драуг! – потрясенно выдохнула сейдкона.

Восставший мертвец медленно повернул голову, высматривая тех, кто осмелился нарушить его покой. Взгляд остановился на испуганно замершей Аудню.

Немертвый оскалился, шагнул к гостье, протягивая к ней жилистую когтистую лапу…

Диса, испуганно взвизгнув, шарахнулась в сторону, а затем и вовсе рванулась прочь. Болотные огоньки мчались вслед за нею, а следом топал, скаля огромные клыки, драуг.

От страха Аудню не видела перед собою ничего. Налетела на Гейдрид, которая судорожно рылась в поясной сумке, выискивая хоть какую- то руну, что могла помочь – посох сейдкона, спеша выйти вслед за дисой, забыла на постоялом дворе – и от удара обе полетели на землю.

Драуг навис над ними, взмахнул когтистой лапой…

Сверкнувший в воздухе топор отсек потемневшее от могильной земли запястье.

Восставший покойник отшатнулся, отступил на несколько шагов назад, а возникший между ним и лежавшими на земле девушками Тенгиль перехватил секиру поудобнее и зло сжал зубы.

Немертвый отступил еще на шаг, словно что- то еще соображал, о чем- то мог думать… На миг заслонил спиною вход в курган, из которого полился призрачный синий свет, соревнующийся по яркости с проблесками болотных огней, а затем вдруг начал раздуваться, увеличиваясь в размерах.