Обагрённые

Затем грянула война, и на семью Кларка, как и на весь американский народ, обрушились новые испытания. Уже по окончании войны, когда весь мир купался в эйфории от победы над фашизмом, Найджел с блеском окончил технологический колледж и поступил в университет. В учёбе ему всегда помогли врождённая дисциплина и упорство. Ну и светлый ум, конечно. И вот теперь он признанный светило биологической науки, у которого есть любимая работа, машина и жена, но который боится летать на самолётах.

Кларк усмехнулся своим мыслям и остановил проходившую мимо стюардессу, попросив у неё стакан воды.

— А вам, сэр?

Стюардесса взглянула на Роберта.

— Нет. Спасибо. Ничего не надо.

Роберт улыбнулся в ответ на вежливую улыбку стюардессы и снова принялся созерцать облака в иллюминаторе. На душе у него почему-то было неспокойно. В чём причина этого беспокойства Роберт никак не мог понять. Почему-то в память врезалась последняя картина жены. Зачем она, вдруг, это нарисовала? Что за странные мысли бродят у неё в голове?..

Самолёт приземлился в межконтинентальном аэропорту Хьюстона строго по расписанию.

Роберт и профессор взяли такси на стоянке в тени сосновой аллеи.

— Космический центр имени Джонсона, — сообщил адрес Кларк.

Невозмутимый негр с седой бородкой, в джинсовой бейсболке, привычно кивнул и надавил на педаль газа.

— Классная кепка, — заметил Роберт. — Болеете за «Асторс»?

— Да, со дня основания, — безмятежно кивнул таксист, поглядывая на пассажиров в зеркало заднего вида.

Почти час они ехали с севера города на другой его конец и, расплатившись с таксистом, заспешили на аудиенцию с директором НАСА Марвином Харрисом. Время уже поджимало.

Зал совещаний выглядел неуютно: высокое окно во всю стену, за которым соты из массивных белых труб, составлявших внешний каркас здания, закрывали почти весь вид на зелёные лужайки и кленовые аллеи; серые бетонные стены; длинный стол с десятью пластиковыми стульями; на столе бутылки с водой, листы бумаги, ручки; в углу помещения кофе-машина.

За столом уже сидели приглашённые сотрудники НАСА. Роберт кивком поздоровался с руководителем полётов «Ашвин» Скоттом Беннеттом, директором Лаборатории реактивного движения Майклом Уоткинсом, директором по связям со СМИ Эмили Льюис и специалистом по астродинамике Аланом Мартинесом.

Марвин Харрис, заметив вошедших, жестом пригласил их садиться к столу и продолжил разговаривать по телефону, медленно расхаживая перед окном.

— Да, сэр… Понимаю… Примем меры. Уверен… Спасибо, господин президент.

Выключив телефон, Харрис оглядел присутствующих. Сообщил:

— Сразу предупрежу, что это секретное совещание.

Директор НАСА посмотрел на стенографистку, сидевшую около двери.

— Хейли! Вы свободны на сегодня.

Девушка послушно встала и вышла из помещения.

— Это касается и вас, Эмили, — Харрис бросил строгий взгляд в сторону Льюис. — Ни одно слово из этого зала не должно просочиться в прессу!

— Но мы публичная организация, — возразила та. — У нас должно быть всё прозрачно.

— Это не обсуждается, — отрезал Харрис. — Только не в этот раз.

Директор НАСА расстегнул пиджак и посмотрел на Майкла Уоткинса.

— Итак. Давайте зададим очень дорогой вопрос. Будут ли готовы зонды в срок?

Уоткинс мрачно покачал головой.

— Нет. Мы отстаём.

— Подробнее.

— На сборку третьего зонда нам необходимо ещё сорок дней. Затем шесть месяцев, чтобы установить ускорители и провести проверки.

— Можно сократить? — задал вопрос Харрис.

— На установку обычно уходит три дня, — замялся Уоткинс. — Мы можем сократить до двух, остальное уйдёт на испытания.

— Мы можем собрать зонд за тридцать дней? — Директор НАСА поправил галстук и пристально посмотрел на Уоткинса.

— Тридцать? — задумался тот. — Можем. Но дело не в сборке.

— А в чём же? — приподнял бровь Харрис.

— Мы не можем сокращать срок испытаний и проверок. Дело как раз в этом.

— Как часто проверки обнаруживают неисправности?

— Ты предлагаешь не делать проверок? — изумился Скотт Беннетт. — Марвин! Ты так печёшься за свой имидж, что готов рисковать проектом?

— Естественно, я боюсь за свой имидж, — нисколько не смущаясь, подтвердил Харрис, подходя к столу и опираясь руками о спинку стула. — Отложить экспедицию ещё на шесть месяцев? Об этом не может быть и речи! Конгресс выделил нам огромный бюджет, а президент объявил на весь мир, что мы возвращаем Америке звание великой космической державы, поэтому необходимо занимать доминирующую позицию в космосе. Будущее за пределами Земли, это наше будущее! И теперь вы говорите мне отложить запуск ещё на полгода? Ты понимаешь, Майкл, сколько дерьма на нас выльется?

— Есть объективные трудности с двигателями зондов, — сообщил Уоткинс.

— И в чём они?

— В том, что это русские двигатели. Нам удалось получить только чертежи, но это новая технология, требующая испытаний и проверок. И мы не можем обратиться за помощью к Советам, потому что украли их технологию.

— Допустим, — кивнул Харрис, выпрямляясь. — Только учти, все сейчас на нашей стороне. У нас поддержка конгресса и президента. Но если мы будем ждать ещё полгода, тогда всем будет наплевать. Через полгода русские уже высадятся на Марсе, и тогда о финансировании подобных проектов НАСА придётся забыть навсегда. А это, между прочим, и ваша зарплата в том числе, как и рабочие места.

— Откуда такая уверенность? — удивился Скотт Беннетт.

— О чём ты? — не понял Харрис.

— Я про русских. Как им удастся решить проблему радиации?

— К примеру, двойными стенками аппарата. Как в термосе, — предположил Алан Мартинес. — Между ними можно залить слой воды и даже топлива.

— Да, он прав, — согласился Майкл Уоткинс. — Мы тоже работали над подобной конструкцией для лунной программы, но не добились успеха.

— Господа! Это проблемы русских, — строго сказал Харрис. — У нас своих проблем предостаточно. Как у нас обстоят дела с расчётом орбиты предстоящего полёта? — Он посмотрел на специалиста по астродинамике.

— Все двадцать пять траекторий обеспечивают достижение Центавра. Отличия длительности тяги и потребностей в топливе незначительны, — уверенно сообщил Мартинес.

— Хорошо. Тогда мы отправим «Титан», используя траекторию Гомана, — кивнул Харрис. — Это позволит удвоить тягу и компенсировать отставание по мощности от русских ракет. Если вспоминать лунную программу, то тогда у нас не оказалось ракеты, способной вывести на орбиту именно тяжёлые аппараты. Я прав, Майкл?

— Да. Ни «Титан», ни «Атлас» не подняли бы аппарат с защитой от радиации по принципу термоса.