Обе Бездны

— Вот я твою мечту и исполнил, — бросил Шеш, оборотившись к остальным. — Где Нарата? Спасать вас бессмысленно, но она ещё пригодится Нашару!

— Спасёшь — скажем! — Не возмутился из всех драконов только Адора, уже привычный к общению с полунавом. — И где Хубур?

— О, так тут ещё и дочь Тиамат? — Тескатлипока присел прямо на траву. — Как интересно! Жаль, что нет Мирдала, был бы рад покончить с ним заодно.

Зареслава протиснулась между Адорой и Яроликой.

— Что он сделал? И сколько у нас времени, Шеш?

— Не спрашивайте, по моим подсчётам вас бы уже растворило. Но это измерение сопротивляется… — Шеш озадаченно задрал морду к небу, которое потеряло голубизну и теперь мигало, вызывая резь в глазах.

Глава тридцатая

Танец духов

Хубур сразу поняла, что происходит нечто плохое. Ей не нужно было оглядываться по сторонам, чтобы осознать влияние навской энергетики на обитель Арислодары. Неужели даже она не в силах противостоять этим тварям? Тёмные уничтожили сотни навов, выдержав несколько массивных атак, а Арислодара, заперевшись в месте сосредоточения своей силы… Ничего не могла?

Внезапный шум за спиной оторвал Хубур от мыслей — она повернулась… И в тот же миг получила сильнейший удар хвостом в живот. Золотое свечение набросилось на неё, повалив на траву, и болезненно вцепилось в ею шею, сжимая горло.

— Мы не закончили!

Соладар изменился, словно его разум захватил нав. Перекошенная морда была словно исчерчена постоянно меняющимися полосами, словно он был созданием из нави. Из груди его бил яркий свет, причём именно бил — свечение ощутимо жгло вблизи. С ужасающей силой он вдавил её в землю, раздвинул ей задние лапы и прижался своим телом, яростно и радостно скалясь. Свободной передней чудовищный Светлый схватил Хубур за воротник платья, собираясь без жалости разорвать собственный подарок. Но вдруг он резко повернул голову вбок и вверх, остолбенев от ужаса. Потомок Тиамат, рефлекторно обернувшись в ту же сторону, и застыла сама, но уже в нерешительном облегчении. К ним подлетали двое: Нарата — слава Хаосу! — и ещё один мохнатый дракон, выставивший вперёд лапу в уже забытыми многими знаке благословения и изрекающий строки из запрещённого демиургами Святого Покона:

— У лархании вмротисись, невиясы, або иста бавтояна э додрожна, ум нолит вту! (В веселии каните в бездну, празднолюбцы — истина вами презираема и страшна, непознаваема умом.)

Соладар загорелся ещё ярче, ослепляя сильнее конвульсирующего огня в небе. Он раскрыл пасть, искры, откалывающиеся от его силуэта, шипели и гасли о щит, поставленный Наратой перед Хубур — и то некоторые пробивались через него, обжигая и оставляя чёрные точки на платье. Миг — и дракон обернулся в сферу, пронзённую от одного конца до другого толстой трещиной.

— Бедняга! — красногривый дракон, которого Хубур никогда раньше не видела, подлетел к ней и взял под мышки, поднимая над землёй. — Арислодара будет очень недовольна!

— Отрегенерирует, — безэмоциально бросила Нарата. — Хубур, где остальные? Мне уже надоело здесь бродить!

— И погода портится, — добавил Иерон, взглянув на небо. — Как бы совсем не испортилась.

— Они у Арислодары, — Хубур расправила собственные крылья и вылетела из чересчур крепких объятий арислодарца — как же ещё называть здешних драконов? — И мне кажется, что они в большой опасности!

— Наконец-то! Вы тут! — со стороны поляны, над которой вибрировал и грохотал воздух, яростно выжигаемый энергией. — Надо хватать своих и смываться отсюда! Пусть эти духи сами меряются силами, без нас!

— Здесь слишком много навской энергетики, — Нарата взглянула на поляну с испугом. — И как вытащить всех? А оставим Арислодару — разве она уцелеет?

Она всё-таки расправила крылья и полетела к поляне. Хубур направилась за ней, пытаясь придумать на лету, каким образом ей защитить друзей. Сил одной хаосистки явно не хватит…

Тем более — в… таком хаосе.

Поляной теперь место драки нава и фэралки можно было лишь условно назвать. Сейчас она больше напоминала доску во время разгара партии ходиков. Части её застывали, словно замораживаясь во времени — находившиеся там драконы зависали в пугливом прыжке. Части, наоборот, ускорялись раз в десять. Нармелу захватило между такими областями, и в результате тело её ниже груди так и осталось вязнуть насекомым в янтаре, а голова и передние разбились кровавой кашей о ствол дерева.

От увиденного красногривый спутник Нараты согнулся пополам, обхватив лапами живот.

— Спасать меньше придётся… — дрогнувшим голосом произнесла Хубур. Нарата не ответила, пытаясь разглядеть друзей. Выхватила Шеша — тот находился близко к Торстейну и Адоре, когда как Яролика и Зареслава стояли отдельно от них, и, похоже, по-своему сопротивлялись навской энергии, направляясь к остаткам Нармелы. Тескатлипоки и Арислодары видно не было, но судя по тому, как Свет и Тьма в груди Нараты требовали вырваться наружу, они находились поблизости и ещё больше влияли на разрушающийся мир.

Они сами стали битвой и разрушением, сносив всё вокруг в попытке уничтожить друг друга. Они гудели прямо внутри всех, кто стоял вокруг, и снаружи их, потеряв вид и плотность, привычные жителям яви.

— Теперь помогай мне, — Иерон обернулся к Нарате коротко, а потом зажмурился, расправляя крылья перед собой. Он продолжал цитировать Покон — в его исполнении его звуки даже без мелодии порождали силу, которую не всякий Светлый мог достичь своей музыкой. С перьев вперёд заструились ленты энергии, завихряющиеся рунами, словно сети подземников. Они просвечивали всё поле боя, оседали на стволах дальних деревьев… и на двух силуэтах дравшихся друг с другом нава и существа Порядка.

Первым Иерону помогла не Нарата — помогли Торстейн и Адора. Их уши подгибались от страха и глаза тускнели от безнадёжности, но они вопреки своей слабой воле, повинуясь лишь ведущему их демиургу, проявили свои инструменты, начав аккомпанемент гимнам Иерона. И Нарата почувствовала, как смертельный хаос и убийственный порядок начали слабеть.

Напряжение в воздухе спало. Тескатлипока и Арислодара, очерченные узорами света, уже будто бы не дрались, а танцевали. Музыка плавно перешла в тишину. Драконы продолжали повторять свои действия, но при этом воспринимались только застопоренными автоматами: Иерон бормотал, Адора и Торстейн играли, Яролика одним и тем же движением соскабливала останки Нармелы со ствола, пусть те и оставались на месте. Сами травы и деревья постепенно и еле заметно теряли форму, диффузируя в воздух витыми фракталами. Только Нарата, дрожа, оборачивалась в растерянности туда и сюда. А ещё к ней подходила Зареслава.

Драконессу узнать можно было лишь по правой стороне туловища и головы. Левая оголилась до металлической кости, движимой механизмами вместо суставов. Зареславу тоже захватило волной разрушения, но не убило — только раскрыло её истинную сущность.

— Нарата Нингаль, Свет, Тьма, — говорила Зареслава охрипшим голосом, через дырки в трахее свистело. — Времени у вас всё меньше. Этот мир вот-вот развалится на куски. Насилие превысило планку. Вам пора решать, и решать правильно.