Объект Х

Испытывая радостное волнение, он приступил к изучению записей опыта N77.

Исходные данные последнего опыта он понял достаточно легко, но потом пошли определенные трудности. Дело было даже не столько в том, что встречались непонятные названия реагентов вроде "ангидридтвоюмать", но и построение последовательности реакции, которая почему-то кончалась странной записью: "торчок...". Этого Деревянко понять не мог, как ни старался. Единственное, что он успел узнать у Гадюкина, помимо записей в журнале, это то, что Кружкин приносил в лабораторию водку, сделанную где-то в Северной Осетии, а при опытах почему-то присутствовал пастух, курящий странную смесь под названием "махорка". Это требовало уточнения.

Когда Фидель приполз домой после своих обычных дневных похождений, Иван достал из тайника бутылку водки и невзначай показал её. Фидель немедленно отреагировал на раздражитель, достав с полки стакан, а из чулана квашеную капусту.

– Фидя, скажи-ка, что ты знаешь про североосетинскую водку?
– задал вопрос Иван, наливая из бутылки.

Фидя подумал минут пять, потом почесал бороду и залпом выпил стакан. Захватив руками горсть квашеной капусты, он с задумчивым видом захрумкал.

– Дрянь водка, - наконец сказал он, - Эти супостаты её из технического спирта делают! И еще какую-то гадость добавляют. Травят, гады, русский народ! Вот эта водочка - другое дело!

С этими словами Фидя налил себе еще.

– А что ты знаешь про махорку?
– задал коварный вопрос Иван, наливая себе водки, чтобы не возбуждать подозрений.

Фидя сначала выпил то, что было в стакане, и долго молчал. Наконец он достал из кармана сигареты "Прима", закурил и несколько раз помахал в воздухе пальцем.

– Н-не надо..., - наконец буркнул он и упал лицом на стол.

"Сон-оф-а-бич!"* - брезгливо подумал Деревянко и потушил Фидину сигарету во избежание пожара. Потом он подошел к карте Советского Союза, висевшей над диваном Фиделя и долго искал Северную Осетию.

"Орджоникидзе", - прочел он, наконец, название города и выругался. Как же это было далеко! Но ничто уже не могло свернуть его с пути.

Иван сел за стол и начал сочинять радиограмму в Центр под храп Фиделя.

ГЛАВА 10. Некоторые особенности экипировки американских шпионов и русских разведчиков

– Таким образом, товарищ полковник, мы можем предположить, что резидент Деревянко поверил в подлинность журнала и продолжает дальнейшую разработку версий ЧП в лаборатории, - закончил короткий отчет майор Дроздов и внимательно посмотрел на Глухарева.

* Устал, бедняга (англ)

Тот, не спеша, встал из-за стола и прошелся по кабинету. "Трубку бы мне сейчас...", - мечтательно подумал Иван Степанович. Машинально он посмотрел на свою обувь, но на ногах вместо мягких сапог были обычные армейские полуботинки.

– Не надо спешить, товарищ майор. Мы ведь еще не знаем, какие действия предпримет резидент. Кстати, а где сейчас капитан Дубов?

– Он как раз возглавляет оперативную группу слежения. Одновременно ведет скрытое прослушивание дома Зиновьева.

– Что-нибудь интересное удалось узнать?

– Резидент выпивал дома с Зиновьевым и вел разговоры на бытовые темы...

– Например?
– нахмурился Глухарев.

– Например, спрашивал у Зиновьева, пил ли тот североосетинскую водку и курил ли тот махорку.

– Ну, и что дальше?
– суровым голосом спросил Глухарев, стараясь не выдать свою растерянность от услышанного.

– На первый вопрос Зиновьев ответил утвердительно, на второй не ответил, вернее уклонился от ответа.

– Это как? Куда уклонился?

– Судя по всему, заснул. Перед этим сказал дословно "Не надо".

Глухарев опять прошелся по кабинету и посмотрел в окно. На ветке березы сидела ворона и размеренно каркала. Редкие облачка лениво ползли по небу. "Ни хрена не понимаю", - подумал Глухарев и повернулся к Дроздову:

– Не прост этот Деревянко, совсем не прост! И Зиновьев этот, Фидель - тоже штучка! Не работает ли он на Деревянко!?

Дроздов хотел ответить, но в это время на столе полковника зазвонил телефон оперативной связи и Иван Степанович быстро снял трубку:

– Первый слушает!

– Товарищ первый! Докладывает третий. Объект только что купил билет на поезд Новосибирск-Владикавказ. На завтрашнее число. Какие будут указания?

Глухарев был просто ошарашен, но его спасла природная находчивость:

– Бери билет на тот же поезд. После этого сразу ко мне. На наружке оставь двух человек.

Положив трубку, Иван Степанович посмотрел на побледневшего Дроздова и тихо спросил:

– На бытовые темы, говоришь, разговаривали. Может тогда ответишь, зачем Деревянко во Владикавказ собрался?

Дроздов сделал глотательное движение и потянулся к графину с водой.

Деревянко лихорадочно собирал свои вещи в универсальный походный чемодан, с которым он путешествовал. Помимо обычных носильных вещей, не вызывающих никаких подозрений, в чемодане лежал туалетный набор, включающий зубную пасту "Бленд-а-Мед", которую также можно было использовать в качестве пластиковой взрывчатки, мыло "Сейфгард" в мыльнице, мощности заряда которой было достаточно для того, чтобы взорвать полкилометра железной дороги, бритвенный прибор "Жилетт" с отстреливающимися лезвиями, а также одеколон "Олд Спайс", одного флакона которого было достаточно, чтобы тихо и незаметно отправить на тот свет целый подъезд жилого дома.

Помимо таких мелочей, чемодан Деревянко содержал миниатюрную радиостанцию с автоматическим шифратором и дешифратором, складной зонтик, поворотом ручки превращающийся в автомат "Узи", в потайном отделении лежал пистолет "Вальтер-4", нож с выкидными лезвиями, специальное зеркальце, световыми сигналами которого можно было передавать информацию через спутник, томик стихов Пушкина, открыв который не на той странице, можно было больше уже ни о чем не беспокоиться, ну и многие другие незаменимые в пути вещи.

В углу чемодана сиротливо лежала бутылка виски "Хандред Сиграмс" - единственный безопасный предмет, не считая грязных носков.

Деревянко привык быстро собираться и уже через какие то два часа он выходил из дому, оставив Фиделю прощальную записку, написанную левой рукой и бутылку водки. Фидель как-то пришелся Ивану по душе, и он даже не стал отравлять оставленную водку.

Выйдя из дома, Иван огляделся и, не заметив ничего подозрительного, пошел на железнодорожную станцию. Два деда, куривших на лавочке у дома напротив вежливо кивнули Деревянко, проходившему мимо, продолжая свою неторопливую беседу. Как только Иван удалился на 50 метров, один из дедов вытащил из кармана пачку "Примы" и неторопливо проговорил: