Объект Х

– Мне о нем Владо говорил. Адрес дал, - ответил Иван, наполовину вынув из кармана выкидной нож. Небритые личности повторно вступили в обсуждение текущего момента. Казбек смотрел на все это с нескрываемым изумлением: его попутчик, оказывается, знал "парол"!

– Ладно, проэзжай! Адын поэдэт с вами!
– проговорила, наконец, одна из небритых личностей.

В кабину влез один из троих. От него несло дымом, луком, перегаром и другими ароматами, весьма далекими от мыла "Камэй".

"Ведь он этого недостоин!" - подумал про себя Деревянко и, перебравшись на заднее сиденье, брезгливо закурил. "Примитив", - продолжал думать Деревянко, - "Вылитый Леня Голубков!"

Машина медленно въехала в село и остановилась у добротного двухэтажного здания за высоким забором. У ворот стояло двое с автоматами, ничем не отличимые от других обитателей села, которые были без автоматов, впрочем таких было значительно меньше.

– Жды здэсь, пайду далажу началныку!
– крикнул сопровождающий и исчез за воротами ограды. Болтающиеся по улице охраннички с интересом смотрели на машину, остановившуюся рядом. Деревянко вылез наружу и с видимым всем наслаждением закурил "Мальборо". Физиономии охранников выразили явную заинтересованность в происходящем.

– Эй, брат! Дай покурыть, а!?
– с долей просьбы в голосе сказал один из них. Второй задумчиво играл стволом автомата, направляя его, как бы невзначай, в сторону Деревянко.

Деревянко, соблюдая индифферентное выражение лица, подошел к ним и протянул две сигареты:

– Держи, служивый!

Тот, видимо, был обижен до крайности:

– Мнэ цэлый дэн стоять!

– Сочувствую, - сказал Деревянко и в это время из ворот вышел сопровождающий.

– Эй, шурави! Иды, Айдонт гаварить будет!

"Тихо! Чапай думать будет!" - усмехнулся про себя Иван и пошел за сопровождающим.

Атаман Айдонт сидел в большой комнате, увешанной коврами, на которых висели сабли различной кривизны и головы различных животных. Особенно удалась голова волка, зверски оскалившая зубы.

Атаман был одет в традиционную горскую камуфляжку со шляпой-афганкой, венчающей его голову с богатой бородатой растительностью. Айдонт загадочно улыбался и, судя по запаху дыма, курил заморские сигареты. По бокам сидели два джигита, видимо охранники, с не менее зверским выражением лиц. Сам Айдонт мог бы вполне сойти за добропорядочного горца, если бы не автомат Калашникова, пистолет неизвестной системы и пара гранат, лежащие на столе.

Один из охранников молча встал, подошел к Деревянко и профессиональными движениями рук обыскал его. На стол к Айдонту легли пистолет "Вальтер" и нож с выкидными лезвиями. Авторучку с отравленными иглами охранник оставил без внимания.

Айдонт с усмешкой рассматривал изъятое оружие:

– Слушай, дарагой! Зачем оружие носишь, а? Ты ведь не горец! И какой пистолет, а? Где взял?

Деревянко поправил пиджак:

– Без оружия теперь никто не ходит. Горец, не горец - какая разница? У тебя вон тоже и автомат и пистолет, только не пойму какой системы.

– Вот и я никак нэ пойму, а вещь красивая, а?

Деревянко понял, что с ходу нашел нужные ходы к вожаку:

– Дай посмотрю, может скажу. Кое-что в этом понимаю.

Айдонт весело оскалился, вынул из пистолета обойму и протянул его Ивану:

– Давай дарагой, скажи. Угадаешь - гостем будеш, нэ угадаешь - в расход. Ха-ха-ха!
– Вместе с Айдонтом засмеялись и джигиты-охранники.

Деревянко взял пистолет, бросил на него взгляд и небрежно протянул обратно:

– "Лама Омни-2", Испания, образца 1982 года, калибр 9 мм., магазин на 13 патронов. Достаточно редок. Почти полная копия армейского "Кольта".

Смех джигитов резко увял. Айдонт взял пистолет, в недоумении повертел его и положил на стол:

– Ай маладец! Откуда знаеш, а? Так точно все сказал! Может, угадаешь и марку рэволвэра, а? Эй, Кизим, прынэси рэвольвэр! А ты садись, дарагой, чего стоишь?

Деревянко присел на стул и закурил сигарету. Джигиты молча закурили, вроде как за кампанию. Айдонт, весело улыбаясь, извлек откуда-то бутылку коньяка. Кизим, стандартно похожий на всех абреков или кунаков, принес больших размеров револьвер и молча протянул его Ивану.

Тот подержал его в руках, крутанул барабан и, взяв за ствол, протянул Айдонту:

– "Веблей-Вилкинсон", армейскмй револьвер образца 1885г., калибр 455. Вряд ли найдешь под него патроны. Раритет. Вешай на стенку и любуйся!

Айдонт восторженно воскликнул:

– Вах! Слушай, да! Какой маладец! Садись, пей! Будем говорить! Тебя как зовут?

– Иван, - Деревянко взял протянутую рюмку, - Твое здоровье дорогой!

Джигиты одобрительно загудели.

– Значит, Вано, - кивнул головой Айдонт, - А как твоя фамилия, Вано?

Иван молча проглотил коньяк, закурил сигарету и медленно, словно нехотя проговорил:

– Свою настоящую фамилию я уже не помню - много раз менял. А кличка у меня - "Лесник". Но лучше зови меня Вано, мне нравится.

– Ты что, сидэл?
– весело осклабился Айдонт, - Где сидэл?

– Последний пионерский лагерь - ИТУ 276 под Челябинском. Пять лет под палящими лучами.

– За что парили?
– Айдонт продолжал улыбаться.

– Слушай, дорогой, - медленно выпустил струю дыма Иван, - Мне тебе что, все свои отсидки рассказать? Я ведь к тебе не за этим издалека приехал. Мне водка нужна. Настоящая.

– Водка?!
– Айдонт весело засмеялся, - Зачэм сюда ехал, водки во Владике полно, на каждом углу. Ха-ха-ха!

– Мне нужна настоящая, - с проникновенной интонацией в голосе сказал Иван, - Которую делают по старым рецептам и продают только друзьям.

Джигиты молча переглянулись, потом вдруг разом заговорили на местном диалекте, сопровождая это яростной жестикуляцией. Изредка в их спор вставлял свои замечания Айдонт, но тоже на непонятном Ивану языке.

"Интересно, у нас в школе есть специалисты по осетинскому языку и диалектам?" - мелькнуло у того в голове и Деревянко понял, как мало, в сущности, в школе ЦРУ преподают по разделу: "Народы и народности России, язык, обычаи, анекдоты". Деревянко до сих пор не мог с полной уверенностью сказать, как правильно обращаться к старому человеку: "саксаул" или "аксакал", или как правильнее сказать о подарке: "бакшиш" или "Балхаш"?

А насчет анекдотов дело было и того хуже - их преподавание в школе сводилось к заучиванию хрестоматийных историй про Василь Иваныча, Петьку, Леонида Ильича и Штирлица, при этом в учебниках жирным шрифтом выделялись те моменты, где следовало смеяться. Американский образ мышления был совершенно не приспособлен к пониманию российского юмора.

До сих пор Иван с чувством глубокого стыда вспоминал момент в его шпионской биографии, когда он с товарищами из деревообрабатывающего комбината пошел пить пиво и один из них начал травить анекдоты. Кстати, Деревянко не понимал и что означает "травить анекдот?". Чем травить? Зачем травить?