Объект Х

– Ты чего не побрился?
– спросил Деревянко, входя.

– Щетина уже большая. Газонокосилку надо.

– Ладно, в Горьком сходим в парикмахерскую. Тебе нужно выглядеть презентабельно.

– Согласен, но сначала давай коньячку дернем. Заодно и пожрем.

– Коньячку..., - как бы в задумчивости протянул Деревянко, - Не помешает! И шашлычку тоже... Пойдем!

– Я первый заказываю!

– Первый ваучерный - всегда первый!
– буркнул Иван.

"Ты смотри! Знает!" - подумал про себя Саша,- "Надо у него про Дом селенга спросить. Может объяснит, что к чему. А то я только дом пеленга знаю..."

– А у МММ нет проблем?
– хихикнул он.

– У МММ нет. А у меня есть. Я хочу жрать и пить. В смысле выпить.

– И это правильно. Процесс надо углубить!

– А ты чем до армии то занимался? В смысле, что в лаборатории варил?
– спросил Иван, после того, как они выпили по сто грамм. Обстановка вагона-ресторана и блюда на столе способствовали непринужденной, почти дружеской беседе.

– Я то?
– переспросил Саша, поглощая закуску, - Мы разные чистящие средства изобретали. Вот, например "Лоск" - это я изобрел. А потом работал над препаратами "Блеск", "Блик", "Шик", "Шмон"..., - на последнем слове Саша споткнулся, поскольку оно вылетело непроизвольно. К счастью, Деревянко в это время наливал вторую рюмку.

Вторая порция коньяка прошла также благополучно и Иван вдруг вспомнил, что когда он был еще Джоном, он как-то гостил у двух знакомых из соседних немецких (а, может, Швейцарских) деревенек с забавными названиями Эбервале и Нибервале.

Эти чокнутые мужики вместе со своими содеревенщиками каждый месяц устраивали совершенно идиотское соревнование: они жарили друг для друга свиные ножки и кормили всех жителей деревень, ну, естественно потом шло пиво, бабы и так далее....

Но самое смешное было то, что те, кто жарил все это, не могли присоединиться к остальным, пока не вымоют противни, на которых они жарили. Естественно, что пока они их очищали, пиво кончалось и мужикам было обидно.

После очередной пирушки один из поваров бросил скребок на землю и сказал, что уходит изобретать чистящее средство специально для таких случаев. Он еще добавил, что у него есть знакомый химик, который работал в концентрационном лагере и имеет большой опыт в таких разработках.

"Я изобрету такое средство, что и негра добела отмою!" - сказал тот мужик, фамилия которого была вроде Фейрих, и ушел работать в химию.

"Интересно, изобрел он то, что хотел?" - внезапно подумалось Деревянко, - "Ведь интересная идея! Насчет негров..."

– Значит, говоришь, "Лоск" изобрел?
– оторвался от воспоминаний Иван, - А шины сильно по технологии отличаются?

– Шины?
– озадаченно переспросил Саша, - Ты имел в виду колёса?

– Колёса, шины - какая разница. Главное, чтобы покататься можно было!
– вывернулся Иван.

– Ага. И чтобы случайно не приехать на Петровку 38. Или на Лубянку. Там тебе подробно объяснят твои ошибки в технологическом процессе!

Иван слегка задумался. В школе ЦРУ им рассказывали про эти замечательные заведения и, если про МУР он знал только то, что он занимается внутренним криминальным миром ("примерно как наше ФБР" - отмечал про себя Деревянко), то про КГБ им рассказывали намного больше. Судя по отзывам профессионалов, это было очень уважаемое учреждение.

– Ладно, Саша. Давай выпьем за то, чтобы всегда идти верным путем!
– налил по третьей Иван.

– Как завещал великий Ленин?
– подколол Саша.

– Как учит коммунистическая партия!
– кивнул головой Деревянко и выпил.

"Ишь, нахватался! Наверное старые школьные тетрадки читал. Интересно, а гимн Советского Союза он знает?" - подумал Дубов, проглатывая коньяк, который снова пошел хорошо.

После первой бутылки Саша предложил заказать вторую, поскольку состояние кондиции достигнуто не было, а тостов оставалось еще много. После того, как принесли вторую бутылку, они выпили за демократическое общество, свободу слова, свободу сексуальной ориентации, в защиту прав жертв политических репрессий, а также против хищнической вырубки лесов в Бразилии. Вторая бутылка на этом кончилась.

– Ну, чего, бог эта-а, и-ик! Он троицу любит!
– подняв указательный палец кверху сказал Саша. Сигарета, прилипшая у него к нижней губе, упала в тарелку с шашлыком.

Деревянко долго пытался сообразить, кого любит бог, но в конце концов просто тупо мотнул головой. Его сигарета, прилипшая к верхней губе, упала в солонку.

– Аффисант!
– Саша махнул рукой и при этом чуть не смахнул со стола блюдо с шашлыком, - Аффисант, еще коньячку и порцию соленых огурцов!

Третья бутылка пошла сначала неохотно, но постепенно дело наладилось. Особенно к месту был тост Деревянко за хороший урожай картофеля в Айдахо и за процветание компании "Дженерал Моторз".

Но наших разведчиков было трудно переплюнуть по части тостов. После второй рюмки из третьей бутылки Саша выдал тост на десять минут, в котором осветил весь славный путь, пройденный Отчизной от плана Гоэлро до построения рыночных отношений. Особо он отметил воссоздание Храма Христа-Спасителя, как символа духовного возрождения России, и большой потенциал российского Нечерноземья.

– Мы им еще покажем!
– завершил свой тост Дубов. Посмотрев на Деревянко, он заметил, что тот спит, уткнувшись головой в блюдо с хлебом.

– Эй!
– толкнул Саша того, - За Россию!

Иван с трудом поднял голову и рюмку. После того, как и эта рюмка была проглочена, он закурил сигарету и, уставившись в потолок, затянул:

– Э-э-х, дороги, даст энд* туман! Ля-ля-ля, тревоги, а в степи бурьян!

Саша согласно кивал и пытался подпевать.

– Саш-ша! Ты меня уважаешь?
– прервал пение Деревянко.

– Уважаю, - кивнул головой тот.

– Тогда давай вы-ы-пьем з-за К-клинтона! Не в-возражаешь?

– Н-не воз-ззражаю, но т-только тс-с-с!
– Саша приложил палец к губам, - Я пью за тех, кто в море! И з-за тех, кто з-за морем!

Как они добирались назад в купе - никто не помнил, но спали все хорошо.

* dust and... (англ.) = пыль и... (рус)

ГЛАВА 22. Над городом Горьким...

Поезд приходил в Нижний Новгород в 9-30 утра. Интересно, что когда Нижний Новгород был еще Горьким, то поезд приходил в 9-35 и это было свидетельством того, что перестройка в России идет полным ходом.

Правда, жили еще очевидцы тех времен, когда Горький был еще Нижним Новгородом, перед тем, как он стал Горьким, что поезда приходили точно по расписанию, а поезд из Владикавказа, когда тот был еще Владикавказом, приходил в 8 часов ровно, но таких очевидцев становилось все меньше и меньше.

Удивительно, но старых большевиков при этом становилось все больше и больше, вплоть до 91 года, когда все объявленные ранее соратники Ленина по революционной борьбе, а особенно по переноске бревен, внезапно куда-то исчезли и их место заняли молодые пухлые специалисты по рыночным отношениям, как они сами себя называли. При этом было совершенно непонятно, откуда они взяли опыт этих самых рыночных отношений, поскольку в СССР всегда был только базар и бардак.

Оставалось только предположить, что здесь действует закон природы, согласно которому сорняки и паразиты растут без всякого ухода и подкормки.