Обещание

6

Итак, прожив еще один год, я стал полагать, что трагическое мироощущение – это удел малолетних. В конце концов, понять, что все умрут, – это дело техники. Но уж если ты намерен жить дальше, то будь любезен, придумай себе хоть какое-то оправданье. И тем не менее не могу отказать себе в последнем удовольствии.

Вообще-то я уже об этом говорил,но мне, и правда, было неприятно,что вы тогда не помоглимне выбраться из этой тьмы(а я ведь там лежалздоровый и опрятный),но ведь и вы боялись темноты.А значит, это выше наших сил.Но я об этом тоже говорил.<Все свободны>

май – декабрь 1998

КАК НАДО ЖИТЬ, ЧТОБ БЫТЬ ЛЮБИМЫМ

ЛЮБОВЬ БЕССМЕРТНАЯ – ЛЮБОВЬ ПРОСТАЯ

Я отдаю себе отчет в том, что все нижеприведенное, может быть, и не обладает большой художественной ценностью. Но условия моей духовной жизни таковы, что, если бы я все это не написал, я бы перестал себя уважать. А этого я никак не могу допустить.

1. ОЛИН СОН

Началась война. Паника. Эвакуация.

Ей говорят: «В соседнем здании ваш муж».

Она бежит туда, не зная, кто выйдет: я или Женя.

Навстречу ей выходит ее папа. Правда, он молодой, с фотографии, она таким его не знала.

Он говорит ей: «Доченька, вам надо уезжать».

Ему 25, ей – 38.

* * *

Есть фотография одна(она меня ужасно раздражает),ты там стоишь в синюшном школьном платьеи в объектив бессмысленно глядишь(так девочки всегда глядят,и в этом смысле мальчики умнее).Прошло лет 25(ну 26),и скоро почки жирные взорвутсяи поплывут в какой-то синеве.Но почему ж тогда так больно мне?А дело в том,что с самого началаи – обрати внимание – при мнев тебе свершается такое злое дело,единственное, может быть, большое,и это дело – недоступно мне.Но мне, какое дело мне, какоемне дело – мнекакое дело мне?

2. ОЛИН СОН, ПОВТОРЯЮЩИЙСЯ

Чужая ночная комната.

Меня бьют, с унижением, по моей же вине, в сущности, опускают.

Сон повторяется так часто, что она даже выучила узор на обоях.

Но однажды что-то случается. Я говорю одну фразу, и мои мучители расступаются. Я подхожу к двери и открываю ее.

Первый раз она видит, как я спускаюсь по лестнице, выхожу на улицу.

Там прошел дождь. Я иду по мостовой. На мне светлый плащ.

Оля просыпается. Сон больше не повторяется.

* * *

И все, чего я заработалсвоими жалкими стихами(весь этот незабвенный срам),и то, что я теперь стоюпред девочками и пред мужиками(как правило, все больше пожилыми) —все это тоже не прикрыть руками[че ты уставился? ведь я ж – одетый,а, правда,кажется,что щас разденусь я?] – так вот – за это,именно за это,за это все – не оставляй меня.

3. ЕЩЕ ОЛИН СОН

Большое сборище народа. Я на сцене. Все сидят.

Почему-то я читаю Нобелевскую лекцию, хотя меня об этом никто не просит.

Там есть такое место: «Правда – это оружие слабого.

Ложь – это оружие сильного. Ибо в первом случае ты перекладываешь ответственность на других, во втором – берешь ее на себя».

Заканчивается же лекция словами: «Ну получил я вашу премию. А дальше?»

Все встают.

4. * * *

Вот

так все время ощущаешь жизнь,

она в тебе и под ногтями,

она гремит в тебе костями,

а ты лежишь в ее кармане,

как тварь последняя дрожишь.

А я глаза закрыли головой мотаю,но все равно зеленый весь от страха.Я, между прочим, умереть могу.Так вот зачемменя ты, боже, лупишь:ему приспичило, ему приятней,когда я сам, как голая скворечня,как будто муравейник раскурочен,иль как жевачка липну к утюгу.Естественно, что так оно и нужно.По-видимому, это даже лестно.Но я чего-то не пойму:в поту,в пальто,в постели,на ветру(мне в самом деле это интересно) —окрепший, взрослый, маленький, умерший —хотя бы раз я нравился – Ему?

5. * * *

Как писал граф Яков Вилимович Брюс, знаменитый колдун и чернокнижник:

«Отрок, родившийся в этот срок, – гневлив, суетен, боязлив, по-женски непостоянен. Способен тайно лгать и отличается позорной неправедностью. Сердце исполнено яда, но лишен коварства. Чужую жизнь не бережет, на свою скуп. Кроме того, многих соблазнит и при этом Бога не убоится».

Все это про меня. Но меня это не умиляет.Чего уж там напихали в наш внутренний мешокпри рожденье —не наше дело.Ни развязать его, ни вытряхнуть – мы не можем.И все-таки человек должен совершать нечеловеческиеусилия.(Но подробнее – об этом – я расскажу вамв своих будущих стихотворениях.А пока – )

6.

Любые отношения – это своего рода реабилитация.

Это, в некоторой степени, уговор двух людей (ну от силы трех), что они будут поддерживать друг друга, не дадут пропасть на грани гудящей пустоты или распада.

Впрочем, Оля тоже хороша. Я ей диктую по телефону: «Окрепший, взрослый, маленький, умерший», – а она говорит: Ну что – опять про бедного срулика?

О господи,чего еще не знаюо смерти я(да ничего не знаю),но если хоть чего-то стою я(а хоть чего-нибудь я все-тки стою)[Гандлевский, Кочнев, Руднев, Морев, я] —пожалуйста, любимая, родная,единственная, смертная, живая,из всех, из нас,любая смерть, любая,но только не твоя.

7.

И последнее. Мне – снится сон.

Я – Лев Толстой и еду в метро. Все сидят.

Бесы крутят меня, а Оли рядом нет.

Чувствуя, что силы покидают меня, хватаясь за поручень, я кричу: «Ну как же вам не стыдно. Вы же видите: я – один.

Я не могу стоять.

Я – люблю ее».

Все подымаются.

ЭССЕ И ВЫБРАННЫЕ СТИХОТВОРЕНИЯ

Я потому себе так много позволяю,

что по-другому не могу.

Из одного стихотворенья

1

Я помню: в детстве у меня была игра.

Так – гуляя по даче или по пути на озеро – я представлял себе, что некто, кто больше и лучше меня, хочет узнать мое имя, но почему-то боится.

Тогда (вот она, детская логика) – следуя прямо за мной, он начинает перебирать имена: «Миша, Коля, Петя» (я все как будто не слышу) – и наконец: «Дима». Я оборачиваюсь.

Какие странные порывы внезапных чувств бывают у некоторых субъектов!