Обгоняя время

— И зачем в санаторий? Может, лучше сразу к этой бабе Гале девочку завезти?

— Это неудобно будет. Будто я напрашиваюсь!

«А будто нет», — подумалось мне.

— Молодой человек, а ты кто? Чем занимаешься, где работаешь? — наконец спросила мамаша.

Я уже хотел показать свои козырные документы, но вспомнил… Ах ты, черт! В кармане куртки они у меня они лежали… впрочем, там только визитки, записная книжка да удостоверение крайкомовское в кармане на застёжке. Но бог знает, как мою куртку сушат. Да пес с ними, новое удостоверение сделаю!

— В крайкоме КПСС я работаю. Не переживайте, довезу вашу дочь в целости и сохранности. Как зовут подругу?

— Катя Кузнецова. Она до пяти на работе, но мама у неё постоянно дома. Катя массажисткой работает.

— А… это та, у которой брат моряк, и батя бухарик? — флегматично спросил я, подивившись, как тесен мир.

— А ты её знаешь? Папка её — да, к бутылке частенько прикладывается, но по будним дням не пьёт, а в пятницу я выпишусь!

— Катя эта у меня сейчас живёт. Но у меня места на всех хватит.

— Даже так?.. В таком случае, пусть Катька к своей матери дочку отвезёт! — требовательно сказала, как выяснилось, подружка моей любовницы.

— Хорошо, — быстро согласился я, ведь эта мелкая Оля скучать точно не даст, если будет жить с нами. А так как подруга до пяти работает, то с этой любительницей сказок и фокусов всю неделю сидеть придется мне? Я не согласен! Пусть уж Катина мама присмотрит за ребенком.

Вот так вот я обзавёлся новой обузой на ровном месте.

Вынесли мне полусырую одежду. Что-то вроде печки для прожарки постельного белья у них тут имелось. Сразу лезу в потайной карман куртки.

— Вот ксива, — с облегчением показываю удостоверение мамаше.

— Ксива?! Молодой человек, надо культурнее быть! — усмехнулась женщина, но удостоверение осмотрела.

— Да-да, культурнее! Я знаю: в носу не ковыряться, громко не смеяться, плохие слова не говорить, а ещё… — малышка доверительно потянулась к моему уху. — Спички! Это вообще для взрослых! Э… да тебе, наверное, уже можно — ты старый.

Я иду заказывать такси, а мамочку готовят к госпитализации по причине гемоглобина ниже полтинника. И чего он у неё такой низкий? Может, кушает плохо?

Такси обещают подать в течение часа-двух. Меня это вообще не устраивает и я звоню своему новому знакомому — районному прокурору.

— Ты-то сам как? Не простудился? — Петр Евгеньевич был единственным, кто близко к сердцу принял мои злоключения.

— Спасибо. Сказали — жить буду. Мокрое всё только. Я про одежду. Тут посушили немного, но всё равно боюсь заболеть, если пешком пойду или на автобусе поеду.

— Машину дам тебе, но на пару-тройку часов, не больше — мне на бюро райкома надо будет ехать после обеда.

— Спасибо огромное! С меня причитается! — обрадовался я.

— «Волга» за тобой приехала! Так ты и вправду какой-то блатной? — оценивающе глянула на меня малокровная болезная, давая последние наставления дочке.

Едем в санаторий в Сочи. От Адлера туда путь неблизкий, и я прикидываю: успею ли я заехать в санаторий, забрать Катю и отвезти девочку в совхоз? Хорошо бы ещё потом к себе в СНТ вернуться на служебной прокурора. Впрочем, если что — попутку поймаю. Хм, а ведь Катю могут не отпустить. Сейчас первый час на моих швейцарских, которые, кстати, оказались отличного качества, так как купание перенесли нормально. Впрочем, можно у местного начальства в лице знакомой Оксаны за подругу похлопотать! Плохо, что отчества своей попутчицы я так и не узнал.

— К кому? К директору? А ты кто? — неприветливо спросил пожилой вахтёр-охранник при въезде на территорию санатория.

Сидит он в отдельной будке возле ворот, и мимо «ни одна муха на охраняемую территорию проскочить не может». Так дед сразу мне и заявил. «Волгу» нашу туда тоже не пустили, и позвонить в приемную никак нельзя — у охранника только с завхозом прямой. Наверняка имеется здесь черный ход на территорию, через пляж, например, но машина привезла меня сюда.

— Штыба я! Там насчет меня должно быть распоряжение! Посмотрите, пожалуйста!

— Нет никаких распоряжений, — непреклонно ворчит дедок.

М-да, задачка… Как решить её, я знаю: можно поймать отдыхающего и попросить зайти к директрисе, можно сунуть рублик кому-нибудь из персонала, а можно позвонить по телефону-автомату. Телефон Оксаны, по счастью, у меня в записной книжке имеется. Только где найти телефонную будку?

— Есть тут на углу. Если трубку не оторвали хулиганы, то позвонишь, — меланхолично ответил на мой вопрос водитель — сухой, даже несколько дистрофичный, дядя средних лет.

— Едем туда, — командую я.

Оля, слава богу, сидит смирно и не капризничает. Ей досталось всё заднее сиденье, никаких детских кресел у прокурора нет, конечно. Да я вообще ни одного в это время не видел.

— Оксана? Это Толя, — обрадовался я голосу своей знакомой, ну и тому, что она дала мне не телефон приёмной, а свой прямой.

— Толя? Что-то случилось?

— Я к вам по делу, а заехать не могу. Выпишите пропуск на мою «Волгу»,

— На твою «Волгу»? — явно удивилась женщина, но расспрашивать не стала. — Говори номер. Я с утра дала задание, чтобы тебя отметили в списках и без пропуска отдыхающего запускали, но видно, не дошло еще моё распоряжение. А что за дело у тебя тут?

Вкратце рассказал и получил в ответ кучу междометий и наставлений.

— Ну что, звонили насчёт меня? — спросил я у вахтёра.

— Насчёт тебя — нет, но машину запущу. Ехай! — смилостивился дедок.

Спустя некоторое время Оксана вовсю хлопочет возле нас с Олей, пока мы сидим и ждём Катюшу, которая в данный момент проводит сеанс массажа и оторваться не может.

— Чай с малиной! Пей, давай. Тебе бы, Толя, сейчас в сауне отогреться… А Олечка уже, наверное, спать хочет. Хочешь же, да, хорошая моя?

Обаятельная малышка успела покорить сердце женщины, да и моё тоже. Даже жаль будет расставаться с ней.

— Толя? Оксана Константиновна? Оленька? — увидев вместе совершенно разных своих знакомых, Катя растерялась.

— Катюша, у тебя сколько ещё сегодня сеансов? — с улыбкой, но строго спросила директор.

— Ещё четыре, до пяти часов, — ответила подчиненная.

— Я дам команду, и тебя подменят! Тут ЧП у твоей подруги случилось.

— Ужас какой! А ты, Толик, молодец! — хвалит меня Катя, гладя по голове, как маленького. Ей с заднего сиденья другие части моего тела недоступны.