Обитель Неудачников

– Необычно и более того - невероятно, - восклицаю я, отказываясь верить услышанному.

Это не сбивает Семёновну:

– И тем не менее.
– говорит она, - Больше тебе скажу, идея вождя прижилась. Кому из больших людей хватало ума, тот не добивал своих наиболее талантливых соперников, загонял сюда и дальше пользовался их мозгами. Место здесь удобное, и от Москвы не далеко, и с дороги не видать. Старожилы Царёва все оттуда, с тех времён. Раньше сюда по большей части функционеры приезжали. Люди о путях развития страны беспокоились, дискутировали, искали новые решения. Потом уже не только политических стали ссылать, всяко разных, что не дотянулись немного до Олимпа или не смогли удержаться на нём. Отсюда и другое название этого места - Обитель Неудачников.

– Понимаю, - киваю я и тут же спрашиваю, - И до сих пор сюда гости приезжают?

– А то, хотя сейчас чаще встречаешь представителей так называемой культуры. Вот уж на ком клейма негде ставить. Видал вчера сколько кутюрье присутствовало на показе мод нашей Нинки Кодовахиной. Уже завтра ее новые разработки растащат по своим коллекциям. А уже с ними будут покорять Париж, Ниццу и много ещё чего.

– Вы серьёзно?
– я всё никак не могу принять на веру слова моей хозяйки, - Чтобы к руководителю сельского кружка кройки и шитья известные модельеры приезжали? За идеями?

Ольга Семёновна изображает небрежный пасс ручкой и презрительно изрекает:

– Да Нинка могла быть круче их всех. Но не повезло ей, как, впрочем, и всем нашим. Молодая была, горячая. Настоящий талант, понимаешь, чурается дворцовых интриг, спину не гнёт, хотя надо бы. По всем житейским канонам надо бы, а не может талант переступить через себя. Доброжелатели настропалили Нинку, и она сгоряча сцепилась с министром культуры. Аккурат перед поездкой со своей коллекцией в Париж на дни Российской культуры. Нашла кому правду-матку резать. И всё, поехала не она. Отобрали у неё коллекцию и отправили с ней другого.

– Разве так можно?
– невольно вырывается у меня.

– Милый Славик, - поднимаясь на наше крыльцо, говорит Семёновна, - Подлость человеческая ограничений по тяжести и границам не имеет.

Мы входим в дом. Ставлю миску с пельменями в холодильник.

– Пельменей хочешь?
– спрашивает Семёновна.

– Нет.

Мы у Верки одну порцию уже съели, тетки по рюмочку, а я со сметаной.

– А чай?

– И чай.

– А чего хочется?
– продолжает проявлять заботу Семёновна.

– Узнать, как вы здесь оказались, - говорю.

Мне и на самом деле это жуть как интересно. Ольга Семёновна глядит на подаренную Веркой наливку, вздыхает и убирает с глаз подальше.

– Не хотите говорить?
– уточняю я.

Хозяйка кривится:

– У каждого свой шкаф со скелетами. Вот помру, тогда и откроете его. И чтобы не было дальнейших вопросов - я нисколько не жалею, что попала сюда. Мне тут комфортно. Это тебе не во всесоюзном серпентарии - Переделкино жить. Я здесь одна на всю округу писательница.

– Принято, - для вида соглашаюсь я.

Но интересно же. Недельку спустя подкарауливаю Веру Палну, спрашиваю о моей хозяйке её, заодно проверяя постулат, что в деревне все про всех знают. Угадал. По словам Веры Палны хозяйке моей и в самом деле в своё время прочили большое будущее. Первую книгу её заметили и оценили. Говорили сам Валентин Солоухин ставил ей перо. Они вместе работали редакторами ещё в издательстве "Советский писатель". Так, что многих известных авторов она знала не понаслышке. Какие из рассказов её наставника или общая атмосфера в писательской среде побудили её написать книгу о плагиате со времён революции до наших дней. Кто у кого и что спёр. Кто истинный автор или соавтор ставших уже классикой произведений. С кем и из-за чего у Ольги Семёновны случился конфликт в этом благородном семействе Вера Пална не знала.

– Не столь это и важно, - заявила она, - Главное, что прилюдно пригрозила издать её в Германии. Это же скандал!

– И как?
– не мог не полюбопытствовать я.

– Как в лучших детективах. Рукопись выкрали, а саму к нам на ПМЖ, от всяких Германий подальше. Только я тебе от этом не говорила, - страшно вытаращив глаза, предупредила Вера Пална.

Тоже пучу глаза изображая понимание и со причастие к тайне. Хорошо ещё обошлось ритуальным заклинанием молчать, а не распиской кровью. Кто знает, какие тут у местных сплетников порядки?

5 СЛУЖБА ДНИ И НОЧИ...

На следующий день встречаю на улице Матвеева.

– Как обживаешься?
– интересуется замглавы.

– Нормально, - отвечаю.

На дежурный вопрос должен быть дежурный ответ. Ну не жаловаться же на чрезмерную опеку хозяйки и на то, что выделенная мне кровать скрипит.

– Я вот сомневаюсь, - помявшись, спрашиваю у Матвеева, - Правильно ли я поступил тогда на празднике с пьяным Витькой-теннисистом?

– Нормально, - успокаивает меня Геннадий Александрович, - Милиция должна быть жесткой, но справедливой.

– Полиция, - машинально поправляю я, - Сейчас её называют - полиция.

– Это там пусть так называют. Здесь ты - милиция. У многих деды в партизанах с полицаями воевали. Мой, кстати, тоже. Я деда уважаю, а новое название нет.

– Хотел ещё спросить.

Рассказываю ему, что ко мне обратились местные с просьбой защитить Зайцеву Надежду.

– Зайцеву?
– морщит лоб Матвеев, - Надьку Зайчиху?

– На днях к ней должен приехать жених по переписке.

– Жених с зоны? Откидывается скоро?
– тут же соображает Матвеев, - Гони его сразу, чтоб даже до Зайчихиного порога не дошёл. Иначе потом слёз-соплей не оберёшься.

– А как я его перехвачу?
– недоумеваю я.

– Очень просто. Таксисты к нам не ездят. Даже самые наглючие не выдерживают шмона на нашем КПП. Два раза в день, утром к восьми и вечером около шестнадцати к нам заходит рейсовый автобус из райцентра. Больше, как на нём, чужому сюда не добраться.

Пришлось подежурить несколько дней на остановке. Всё оказалось, как и говорил Матвеев. Женишок приехал вечерним автобусом. Бывший зек, а ныне предполагаемый жених Зайчихи, нахально попытался покачать права перед зелёным участковым. Но ещё до отхода автобуса сообразил, что легко может схлопотать себе новый срок. Автобус увёз его обратно, скорее всего к следующей невесте по списку.

Соображаю, что сам не знаю ту, ради которой старался. Решил навестить её по месту жительства. Дома Зайчихи не оказалось. Дверь открыл белобрысый пацан лет десяти.

– Маманя в ДК, - сообщил он.

Потопал туда. Мотоцикл сегодня я не брал, передвигался по посёлку на своих двоих, благо здесь всё в шаговой доступности. Надьку я разыскал в студии кройки и шиться. Статная дама с выдающейся грудью и русой косой. Платок ей на голову, серп в руки - готовая натурщица для полотен художников соцреализма. Такую преступно лишать женского счастья, но и видеть рядом с ней распальцованного ухажёра тоже не дело. Наплёл ей, что в районе задержали на воровстве такого-то такого. А при нём Надькины письма. Мол сообщили мне по инстанции, чтоб она его больше не ждала, закроют его.