Облицовка

Мы расположились в траве на берегу глубокого оврага и разговорились… Неважно, о чём мы говорили, о какой-то чепухе… Есть среди великого многообразия "застольных разговоров" и такой, когда не обязательно помнить произнесённые слова, важен сухой остаток, осмысленный позже. Я, к своей радости, на следующее утро понял, что принёс домой полные карманы этого "песка" и немного за пазухой… Главное, состоялся нормальный разговор, из которого выходило, что у нас, на самом деле, много общего! Без оглядки на все объективные различия! Как так получается, что мы без слов поняли и прониклись пониманием факта дружбы, как некоего феномена, к внешним нашим различиям не имеющего никакого отношения? Он – из одного мира, я – из другого… И эта досадная мелочь к нашей дружбе никак не относится! Долго мы говорили…

Восемь лет мы перемещались по одним коридорам и асфальтированным дорожкам, восемь лет дышали одним и тем же воздухом, но ни разу толком не поговорили! Пару раз мимоходом друг у друга списали домашнее задание и обменялись разок полдником в группе продлённого дня… Зато теперь, в результате стечения немыслимых обстоятельств сидим на берегу и разговариваем, словно старые приятели после долгой разлуки! Удивительно, как могло так сложиться, что место, на котором меня не должно быть по определению, всё-таки занято мною!? И я не только тут уверенно себя чувствую, но и пью пиво, которое предназначалось судьбой другому, скажу прямо, законному "мажору"! А до этого пива был ликёр, который я не распробовал и не понял, но и он предназначался вовсе не мне! Судьба…

На этом же бережке родился предварительный план и нашего дружеского сообщества, которому отчаянно (и в этом вопросе мы достигли взаимного понимания!), не хватало третьего участника. Приблизительные кандидатуры предлагались и даже обсуждались, но невменяемое состояние "высоких договаривающихся сторон" не позволяло сконцентрироваться на сути проблемы. Всё ограничилось пьяной болтовнёй, стремящейся сорваться вместе с нашими телами на самое дно оврага. И никто бы не нашёл наши трупы, изуродованные о многочисленные сучки. Но здравое зерно, заложенное на этом "саммите" не пропало среди заплетающихся и обрывистых фраз, густо сдобренных ненормативной лексикой, а, как показала жизнь, осталось в наших головах и дало росток уже тройственному союзу. Кто бы мог подумать, что такие беседы способны вылиться в нечто полезное, а не в то, во что обычно они выливаются!

Именно за банкой пива и было принято принципиальное решение об образовании компашки, приблизительно напоминающей Антанту районного значения. Такого же нелепого союза трёх человек, которые не имели ничего общего, кроме единого понимания, что втроём веселее и легче двигаться по жизни в необозначенном пока направлении. Оставалась самая малость – найти третьего участника, не исключено, что и собутыльника в комплекте. Впрочем, об этом ещё рано рассуждать! Нужно, как-то выбраться из этого леса и добраться до жилого массива.

Как не растерять по дороге многочисленных и совсем не спокойных юнцов, отрывавшихся на этом знаменательном дне рождения? Задача не такая уж и простая, как может показаться на первый взгляд! Восемь неокрепших организмов распоясавшихся подростков были совершенно не готовы к организованной эвакуации с места торжества! Большинство или спали богатырским сном, или столь же богатырски блевали, рассредоточившись по кустам и оврагам. "Атласы и титаны", непонятным образом умудрившиеся на ногах сохранять вертикальное положение, именно, что стояли. При малейшей попытке сдвинуться с места они, просто-напросто, валились в траву и мычали жалобными голосами. Получилось, что только мы с Олегом могли осознанно передвигаться и издавать членораздельные звуки, отличные от тех, что сопровождают простые физиологические процессы.

За столом пытались разговаривать двое бледных юношей, начинающих трезветь. Как их звали, не имею представления – из знакомых на этой вечеринке был только Олег и пригласивший нас мальчик, который решал свои проблемы, где-то в кустах. Они терзали друг друга невыносимыми для их состояния вопросами, но не могли остановиться. Может быть, это такая новая методика по выходу из запоя или в "мажорной" сфере свои биологические законы? На них смотреть-то было тошно не то, что слушать!

– Через два дня папа привезёт мне из Англии новую кассету… Ик… – пытался выдавить первый, наименее трезвый брюнет.

– Фильм? Или не фильм? Ик… – через "не могу" ответил ему "коллега" по диалогу, отчаянно пытаясь не упасть лицом на столешницу.

– Не знаю… Ик… – попытался уклониться от прямого ответа брюнет.

– Не понял… Ик… С какой целью… – лицо с треском соприкоснулось со столешницей, и беседа прервалась. Был ли фильм, и какой именно выяснить не удалось.

Как произвести массовую реанимацию в полевой обстановке, при условии, что нам всем нужно избежать ночёвки в этом благословенном саду, грозившим оказаться чрезмерно гостеприимным? Какой смысл от своевременного покидания дома до родительского прихода, если карающий меч справедливого правосудия обрушится на твою слабенькую головёнку с наступлением ночи? Разве ради этого все мы тряслись от страха на роскошных кожаных диванах!? Хватит ли нам с Олегом красноречия и аргументированных доводов, чтобы побудить поникшую и расползшуюся по кустам братию собраться с силами и двинуть по направлению к цивилизации? Честно говоря, мы и между собой-то договаривались с трудом, сквозь непролазные помехи в эфире… Что же говорить, например, о мальчике из параллельного класса, забравшемся под стол и сладко похрапывающем в какой-то подозрительной луже? Он самопроизвольно "перевёлся" в параллельный мир – в тот час мне такая аллюзия смешной не показалась… Сможем ли мы докричаться до его совести? Какими словами его можно вытащить из этой лужи? Понятно, что отстирывать его будет мама, но сначала его нужно до мамы доставить… Будет она его тело мыть или обмывать – сама разберётся. А в школе весь такой правильный, аккуратный, воспитанный и вежливый… Сейчас развалился в испражнениях собственного производства, свинья свиньёй и пускает пузыри.

Просто беда с этим подрастающим поколением! Небольшого расслабления достаточно, чтобы потерять человеческий облик. Пригубил пару стаканов – и пошла, писать губерния! Где, спрашивается, наша культура пития?! А у конкретно этого, валяющегося под нашими ногами "поколения", планы-то на жизнь вполне грандиозные, можно сказать, государственные… По крайней мере, на это рассчитывают их родители…

Корней Чуковский, помнится, выражал своё негодование трудностью процесса вытаскивания бегемота из болота. Все мы в детстве представляли себе эту картину и переживали за измученных участников столь утомительного мероприятия. Мы с Олегом не удостоились быть увековеченными в стихах и прозе. Однако затраченных нами усилий по собиранию осколков разбитого блюдца, символизировавшего нашу компанию, хватило бы не только на вытаскивание одного бегемота, но и на сдирание его шкуры на берегу. На эту неблагодарную и кропотливую работу у нас в общей сложности ушло часа два. Уже начало смеркаться и свежеть… Это обстоятельство было нам на руку – некоторые "пострадавшие" начали подавать первые признаки жизни, и в рядах прямоходящих появилось пополнение. Ещё полчаса потребовалось на восстановление остальных.

Дурацкий совет по приведению в сознание пьяного человека натиранием ушей, мы забраковали сразу. Ну, как сразу? После неудачного опыта… Тому мальчику под столом не повезло, и он стал нашим единственным "клиентом". Наверное, мы что-то неправильно делали… Уши у нашего подопытного стали бардовыми, но он только хрюкал, плакал и категорически не хотел трезветь. Ещё немного усилий со стороны Олега и уши бы отвалились. Или воспламенились, синим огнём… Извините меня, за ещё одну неуместную аллюзию… Когда к ним стало невозможно прикоснуться из-за стоградусной температуры, мы остановились и поняли, что в "рецептуру" закралась ошибка. Не повезло… Этот мальчик всю обратную дорогу светился смешными "габаритными" огнями. Но никто из нас даже намёком не позволил себе потешаться над страдальцем! К понедельнику кровообращение восстановилось…

Собрать в одну кучку у стола удалось всех, но "контрольный выстрел" в виде опохмела произвести не удалось – всё принесённое спиртное было выпито или разлито по площадке. Пришлось довольствоваться "Колокольчиком", которым до этого момента брезговали… Как сумели, сели за стол и организовали обмен мнениями, если эти стоны можно так назвать. Основных выводов было сделано два: ликёр – говно и такое больше никогда не должно повториться. Кроме того, каждый из нас нашёл добрые слова в поддержку друг друга. Столь зрелое и взвешенное "коммюнике" по итогам возлияния не могло не радовать – появились первые отблески разума и мы могли готовиться к выдвижению из леса. Нам предстояло преодолеть всё те же триста метров по пересечённой местности, которая, в нашем состоянии, выглядела настоящей полосой препятствий. Если сюда мы летели на крыльях лёгкого и расслабляющего опьянения, радостные и счастливые, то обратно предстояло тащить тяжеленный груз случившейся трагедии в трясущихся руках и на подгибающихся ногах. В состоянии тотального психологического опустошения. Радостное щебетание о прелестях школьного существования сменилось горестными раздумьями о предстоящем разговоре с родителями, где любая аргументация, которая к тому же упорно не лезет в голову, бесполезна. Не хрен собачий…

Самопроизвольно образовали древнее русско-тевтонское построение "свинья", где каждый поддерживал каждого и сделали вид, что начали движение. Было непросто удерживать равновесие, но тщедушное и постоянно ускользавшее плечико товарища придавало дополнительные силы, и мы, ещё теснее сплотив ряды, не прекращали юмористические попытки по преодолению попадавшихся на пути канав и кочек. Наше шествие было, хотя, и не строго прямолинейным, но образцово неумолимым. Если не брать меня и Олега в расчёт, то наша группа, без всякой натяжки, олицетворяла собой настоящую комсомольскую первичную организацию такой, какой она и должна быть – сплочённой в нерушимый гранитный монолит. А наше участие в "праздничной колонне" добавляло ещё и символизм единения партии с народом!