Обманутая

Ланой двадцать четыре часа, семь дней в неделю. Сейчас я смотрю, как она беспомощно

смотрит на различные спиртные напитки, выстроенные вдоль задней стены бара. Хотя,

могу сказать, что на самом деле, она их не видит. О чем она думает? Думает ли она о

том, как я заставил ее кончить на танцполе? Я тоже долго думал о той ночи. После

произошедшего я вернулся в свою комнату, мой член по-прежнему был твердым, как

сталь, и мне пришлось дрочить два раза, чтобы сбросить напряжение. Я не могу

дождаться, когда заставлю ее кончить, и она поймет, что я – тот, кто прикасается к

ней. Поймет, что именно я довел ее тело до самого болезненного удовольствия, что она

когда-либо испытывала. Я покажу ей вещи, о существовании которых она никогда

подозревала. Бля, я хочу начать прямо сейчас. Мой член готов.

Она делает глоток «Heineken», затем ставит бутылку на стойку. Опирается о

стойку обоими локтями и кладет подбородок на сцепленные ладони. Я вижу ее лицо,

отражающееся в зеркале, и она выглядит печальной. Она думает о своем прошлом? Ее

прошлое мрачное, мне не удалось узнать, что заставило ее переехать на другой конец

страны в Бостон. Мне нужно больше узнать о ее жизни в Сиэтле. Мне нужно, что бы

она мне открылась.

Она вращается на своем стуле, смотря в противоположную сторону от меня,

прислонившись боком к барной стойке. Ее рыжие волосы ниспадают блестящей массой

на голые плечи. Она слегка покачивается в такт музыке, пока я двигаюсь ближе.

Бросаю быстрый взгляд на свои часы. Еще две минуты до полуночи. Поправляю

свои очки и делаю еще несколько шагов, пока она не оказывается лишь в трех сидениях от

меня. Вытираю о бедра свои потные руки. То, что я планировал, было рискованно и

может иметь для меня негативные последствия, но я все еще собираюсь это сделать.

Награда оправдывает риск.

Восемьдесят секунд ...

Сейчас или никогда. Я медленно маневрирую, пока не оказываюсь позади нее,

когда большие экраны в задней части комнаты, используемой для воспроизведения

музыкальных видео, начинают обратный отсчет последней минуты года. Большие

цифры мигают на экранах и увлеченно удерживают внимание каждого. Лана – не

исключение. Я смотрю на ее профиль в зеркале за барной стойкой. Думает ли она о том,

что принесет ей новый год? Я уже знаю, что предстоит моему драгоценному ангелу. У

нее будет год, меняющий жизнь.

Двигаюсь вперед, пока моя грудь практически не касается ее спины, я

наклоняюсь вниз, мои губы возле ее уха.

– Я рад, что нашел тебя драгоценная девочка, – она испуганно реагирует. Моя

рука тянется к ее бедру и успокаивающе его поглаживает. – Закрой глаза и не открывай

их, – я быстро направляю свой взгляд на зеркало и вижу, что она все выполнила. Хорошая

девочка.

Сорок секунд ...

– Ты думала обо мне? – я прикасаюсь губами к нижней части ее уха. – Ты

представляла, что кончаешь от моих пальцев, когда ты трогала свою киску? – она

кивает головой.

Я притягиваю ее спину к своей груди.

– Используй слова, драгоценная. Я хочу их услышать.

– Да, – ее голос хриплый.

Тридцать секунд ...

– «Да»– ты будешь использовать слова, или «да» – ты думала обо мне, когда

трогала свою киску? – я прикусываю ее мочку, и она стонет. Не могу дождаться, когда

услышу эти стоны, когда буду погружен внутри нее.

– Да, я думала о тебе, когда прикасалась к себе, – моя рука скользит по ее бедру и

проскальзывает под платье, чтобы обхватить внутреннюю часть бедра. Я прогуливаюсь

своими пальцами вверх по ее теплой коже, пока не обхватываю ее киску своей рукой. Ее

шелковые трусики влажные. Я улыбаюсь. Она уже мокрая для меня, а я едва к ней

прикоснулся.

Двадцать секунд ...

– Где ты себя трогала, драгоценная? Я хочу услышать, как ты это говоришь, –

скольжу пальцами по ее щели, до клитора и потираю. – Скажи мне, что ты трогала

свою киску, драгоценная, – ее дыхание дрожит от моего прикосновения.

– Я думаю о тебе, когда я прикасаюсь к своей киске, – я вознаграждаю ее,

просовывая пальцы под трусики и распределяя ее влажность по клитору. Мои пальцы

набирают скорость, кружась все быстрее и быстрее.

Десять секунд ...

– Ты кончишь для меня ровно в полночь, драгоценная, и не секундой раньше. Эта