Обманутая

– Как хорошо, – стонет она.

Когда мой язык скользит по кончику ее соска, и мои губы смыкаются вокруг него,

мой член такой твердый, что пульсирует. Я сосу жестче, и ее бедра поднимаются вверх,

прижимая влажную киску к моему члену. Мои зубы обхватывают сосок, и его кусаю. Она

кричит, и я стону; я заведен больше, чем когда-либо. Тот факт, что я причиняю ей боль,

приносит мне удовольствие. Не уверен, почему так происходит, но, черт возьми, это

ощущается слишком хорошо, чтобы анализировать.

Я надеваю на член презерватив, и скольжу им туда-сюда вдоль ее щели. Слегка

толкаюсь и надавливаю на него, но пока не могу продвинуться дальше. Ощущение того,

как мой член плотно сжимается внутри нее, не поддается описанию. Я двигаю бедра

назад, а потом толкаюсь на полную длину, пока не оказываюсь в ней по самые шары.

– Ой, Зак. Это так больно, – слезы скатываются по щекам, а я не могу

сдержаться и двигаю бедрами. Внутрь и наружу, все сильнее и сильнее погружаюсь в ее

тугую киску. Мне безумно нравится знание того, что мой член – это первый член,

который растягивает ее. Я наклоняюсь, слизывая соленые слезы, скользящие по ее щекам,

и капельку крови с ее нижней губы, где она ее прикусила. Видеть то, что она находится в

моей власти, не имеющая возможности меня остановить пока я получаю удовольствие

от ее горячего маленького тела, заставляет меня кончить с победным воплем. Моя

голова откидывается назад, когда я пытаюсь отдышаться.

Я чувствую себя великолепно.

Нет, я чувствую себя чертовски феноменально. Как чертов Викинг,

завоевывающий новые земли. Я вошел в ее киску, лишил ее девственности. Я сделал ее

своей, использовал ее, как желал. Не могу дождаться, чтобы сделать это снова.

Глава 10

Лана

Прижавшись спиной к закрытой двери, я стараюсь не паниковать. Закрываю глаза

и пытаюсь замедлить свое учащенное сердцебиение.

Почему я приняла его приглашение на ужин?

У меня было намерение сказать «нет». В моей голове был мини-аргумент в ответ

на его приглашение, и я думала, что выиграла осторожная часть меня, но потом я

обнаружила, что говорю «да». Я не знаю, почему согласилась пойти с ним на ужин. Это не

из-за того, что он великолепен и мил со мной. И, конечно же, не потому, что каждый раз,

когда он ко мне прикасается, я чувствую себя более живой, чем была весь прошедший год.

Я отталкиваюсь от двери и направляюсь в гостиную. Останавливаюсь перед

камином, моя рука тянется, чтобы взять любимую фотографию. Уставившись на

изображение себя, зажатой между моим братом Шоном и Кристофером, я улыбаюсь тому,

какими счастливыми мы трое выглядим. Эта фотография была сделана в тот вечер, когда

мы с Кристофером обручились.

Восемнадцать месяцев назад – мой двадцать второй день рождения.

– Ты хорошо проводишь время дорогая? – спрашивает Кристофер, когда

притягивает меня в свои объятия.

Мой подбородок прижимается к его груди, я улыбаюсь, глядя на него снизу вверх.

– Да. Спасибо за то, что проделал такую трудную работу. Не могу поверить,

что ты организовал все это, без моего ведома.

Он одаривает меня улыбкой.

– Нелегко было держать это, от тебя в секрете. Я хотел рассказать. Ты мой

лучший друг; я рассказываю тебе обо всем, – он наклоняется и целует кончик моего носа.

– Было около двадцати раз, когда я почти сдался. Единственное, что меня

останавливало – это мысль о твоем шокированном, обожаемом личике, когда ты

увидишь всех, кто ждет тебя здесь. – Его руки скользят вниз и останавливаются на моей

пояснице, лицо опускается, а губы трутся о мои в нежном поцелуе. – Поздравляю с

двадцать вторым днем рождения, Лана, – потираясь своим носом о мой, он говорит: –

Пойдем со мной, дорогая. Я хочу кое-что тебе показать, – он протягивает руку, и я, не

колеблясь, принимаю ее. Я бы последовала за ним, куда бы он ни захотел. Последние два

года с Кристофером были самыми лучшими в моей жизни.

Он тянет меня за собой к двойным дверям и на палубу «Sublime», круизного

теплохода, который он снял для моей вечеринки.

Последние полтора часа мы плыли по заливу Пьюджет, и ели обед из пяти блюд,

а теперь по плану следующие два часа будет играть ди-джей.

Мы медленно бредем по боковой палубе. Он останавливается, когда мы

оказываемся в одиночестве, притягивая меня к себе.

Реальность исчезает, когда я прислоняюсь к перилам, прижимаясь спиной к его