Обреченная

–  Совершенно верно. Мы собираемся отделить один стержень и астероид от остальной конструкции.

–  Хорошо. Так в чем проблемы?

–  Для этого нам придется освободить стержень от пластин. Речь идет о пяти толстых стальных пластинах, и вдобавок том месте, где эта штука соединяется с астероидом, - там тоже нечто типа пластины. А теперь вопрос: мы не хотим отделять центральный стержень, поскольку это требует очень много резки и прочих манипуляций. Пока самый легкий путь - отрезать и забрать один из внешних стержней.

–  И?

–  Как нам быть уверенными, что все бригады освободят один и тот же стержень? Эта штука очень длинная. Стержни все одинаковые. И нет никакого способа отличить один от другого.

–  Ох, - вздохнул Бикман при мысли, что не подумал об этом.
– Полагаю, мы могли бы послать шаттл. И маркировать эту проклятую штуку.

–  Вы хотите сказать, что надо подождать, пока шаттл не нарисует полоски на одном из стержней? Это займет слишком много времени. А у нас его нет. И, по-моему, нет такого большого маркера.

Бикман нахмурился. А Джанет подумала: «Много ли еще таких проблем, которые могут возникнуть и которые никто не предвидел?»

–  А что вы скажете о молотке?

–  Зачем нам молоток?

–  Ударять по стержню. Каждая бригада возьмет по стетоскопу - они есть в медотсеке. Пусть прислушиваются к каждому звуку. Думаю, что вибрация обязательно дойдет до них, даже на расстояние свыше восьми тысяч метров.

На лице Бикмана появилось выражение, говорящее о том, что он особо не задумывался об этой идее.

–  Я не специалист по акустике, - проговорил он.
– Но стержни соединены в агрегат стальными пластинами. Поэтому они все завибрируют. Полагаю, амплитуда будет разная, но не уверен, что это выход из положения.

–  И что тогда?

Он глубоко вздохнул. Выдохнул.

Несколько человек из ее бригады ожидали внизу, там, где внешники тренировались и что недавно обозначили как «Палуба Вн.».

–  Я зайду к вам.

Он пришел через пять минут.

–  Все отлично, - сообщил он.

Фрагмент агрегата светился на экране Джанет.

–  Стержни расположены через правильные промежутки. Восемь на периметре. Шесть на внутренней дуге. Один в центре.

Фрагмент вращался, подсвечивая детали в соответствии со словами Бикмана.

–  Если смотреть вдоль него, то есть лишь единственное положение, при котором стержни выстроены в ряд. Вы используете один из внутренних стержней, видных с этой точки.

–  Который?

–  Это довольно просто. Расположим всё горизонтально. Один конец агрегата указывает прямиком на Обреченную. В любом месте можно встать на верх агрегата. Самый верхний стержень назовем Альфа. Его мы и используем.

–  А как мы определим верх агрегата?

–  Просто. Ориентируясь по самой планете. На ее северный полюс. Север - это верх.

–  Вы уверены, что все смогут отыскать северный полюс?

–  Им не обязательно делать это самим. Можно приказать пилоту расположить шаттл таким образом, чтобы северный полюс отождествлялся с самым высоким уровнем.
– У Бикмана дернулась бровь.
– Не вижу, почему бы это не сработало.

–  Классный план, Гюнтер, - сказала Джанет.

Он рассмеялся.

–  Потому-то мне и платят уйму денег.
– Он подумал еще.
– Устройте так, чтобы все бригады нанесли отметки в одно и то же время. Не забудьте, что агрегат вращается.

***

Бикман едва закончил писать свое заключение для Марселя, когда зажегся экран. Появилось изображение Марка Бентли, его приятеля-планетолога, специализирующегося на ядрах газовых гигантов. В настоящее время он был директором обсерватории, расположенной на обратной стороне Луны. Они с Бикманом дружили очень давно. В свободное время Бентли выступал на сцене, как актер-любитель.

Вид у него был удрученный.

–  Мне бы не хотелось быть неверно понятым, Гунни, - произнес он.
– Но мы жертвуем всем, ради чего сюда прибыли.

Бикман это знал. Многие эксперименты так и не проводились. Специалисты оставили свои предписания и занялись спасательной операцией. Хуже всего, что «Венди» находился на не той стороне Обреченной, и картина разворачивающихся на ней событий ограничивалась только данными со спутников. Вся их миссия терпела крах.

–  Знаю, - отозвался он.
– Что у тебя есть для меня?

–  Отмени мероприятие.

–  Что?!
– Бикман был потрясен до глубины души.

–  Гунни, мне бы, как и всем остальным, хотелось увидеть этих людей живыми и невредимыми. Однако «ковш» - это расчет на удачу. Очень рискованный план.
– Он помолчал, очевидно, обдумывая, как будет защищать непростительную жестокость.
– Я могу быть с тобой честен?

–  Ты всегда был со мной честен.

–  Шанс увидеть, что усилия оказываются тщетными, слишком велик; гораздо разумнее было бы позволить событиям течь своим чередом. Гунни, правда в том, что игра стоит нескольких жизней, и с этим можно смириться.

Бикман удивился собственной реакции: Бентли был совершенно прав. С одной точки зрения.

–  Пусть все развивается естественно, - продолжал Марк.
– Ты же сам знаешь, что будет далее: что-то пойдет не так, операция провалится, они все равно погибнут, а мы будем выглядеть круглыми идиотами, поскольку прибыли сюда да так ничего и не добились.

–  Чего ты хочешь от меня? Нельзя просто взять да списать их к чертовой матери.

Бентли долго молчал. Он все прекрасно понимал. Он понимал, что это не простое решение.

–  Думаю, они уже списаны. Самими событиями. Но кто-то должен объяснить это Марселю.

Бикман ощутил страшную усталость.

–  Я ведь не единственный, кто так думает, Гунни.
– Бентли развел руками.
– Послушай, если бы имелся надежный шанс вытащить их оттуда, я бы воскликнул: вперед! Я бы вовсе не обрадовался, но охотно поддержал бы предприятие. Но хороших шансов нет. Это - жест. И все. Клерво получит возможность сказать, что он сделал все, что мог. Ты, как и я, понимаешь, что спасти их нам не удастся.

–  Думаю, удастся.

Бентли продолжал, словно Гюнтер не произнес ни слова:

–  У нас не будет другой такой возможности. Никогда. До конца нашей жизни. А может быть, и до конца существования человечества.

Бикман не знал, кто из них прав.

–  Что мы, черт побери, расскажем в свое оправдание, когда вернемся домой?
– спросил Бентли более резко.
– Мы не спасем их и не увидим события. Мы специально прибыли сюда - но были заняты.

Бикман задумался над тем, как отреагирует руководство «Венди». Бикман был руководителем проекта - и гарантом того, что за отпущенное им время, используя выделенные им ресурсы, они сделают максимум полезного, чтобы зафиксировать и проанализировать событие. Марсель же был капитаном корабля.