Обреченная
Шрифт:
Расчетное время до разрушения: 54 часа
НОВОСТИ С АВГУСТОМ КЭНЬОНОМ
Август Кэньон передает с Обреченной, где, как вам уже известно, планета Морган уже стала главным объектом в небе. Вы увидите газовый гигант. Он сегодня вечером поднимется в небе над самым крупным материком планеты, весьма уместно названном Транзиторией, в месте, где в бедственном положении оказалась группа Грегори Макаллистера.
Сегодня принимаются последние меры к спасению группы, о чем «Всеобщие новости» расскажут отдельно. В эту самую минуту научно-исследовательское судно «Венди Джай» приближается к противовесу небесного трапа,
Чтобы посвятить нас в подробности запланированной операции, с нами сейчас Майлз Частайн, капитан межзвездного корабля «Эдвард Дж. Цвик», специального судна «Всеобщих новостей», хотя в действительности он разговаривает с нами с «Венди Джай», откуда консультирует спасательную команду.
Капитан Частайн, расскажите точнее, что же именно планируется сделать?
Майлз, недавно закончивший монтировать лазеры во вспомогательных отсеках корпусов четырех шаттлов, занималась прикидками, как распределить корабли, чтобы их хватило для всех потребностей операции. Всего этих транспортных средств было семь: три с «Венди», два со «Звезды» и по одному с двух других кораблей. Поэтому он чувствовал себя немного неловко, выходя на связь с Кэньоном. Он дал ему несколько ответов, которые милосердно можно было бы оценить как слишком краткие, что в данной ситуации было вполне простительно. Кэньон же делал свою работу: особо подчеркнул, что ход дела ускоряется, что операция идет полным ходом и что у собеседника просто нет времени даже для коротких разговоров. Все это звучало весьма драматично.
Майлз, сознавая взятую на себя ответственность, ожидал, что Кэньон будет им недоволен. Вместо этого журналист связался с ним и высказал высокую оценку того, что он назвал перфомансом Майлза.
– Это было великолепно, - говорил он.
– Вряд ли кто-то смог бы исполнить лучше.
– Он ухмыльнулся.
– Полагаю, Майлз, если вам когда-нибудь наскучит пилотирование, вы можете сделать прекрасную карьеру в качестве журналиста.
Женщины приземлились возле какого-то озера, подзаправились и поспешили за Макаллистером и Найтингейлом. Воссоединение прошло довольно мрачно. Хатч выслушала множество слов соболезнования.
«Прекрасная попытка» и «Вы сделали все возможное». А также: «Может быть, этот небесный ковш сработает».
Келли сохраняла несвойственное ей спокойствие.
Реактор снова запустили, на этот раз не включая двигатели, и принялись перезаряжать различные системы. Мак скользнул в кресло и стал твердить, как хорошо снова оказаться в уюте.
Поверхность планеты постоянно сотрясалась.
– Через какое-то время, - сказал Найтингейл, - вы перестанете обращать на это внимание.
Широкая дуга Моргана только что проползла из поля зрения, скрывшись за деревьями. Восточное небо прояснилось, облака ушли. Казалось, наконец-то наступил солнечный денек.
– Так что с этим небесным ковшем?
– спросил Найтингейл.
– Что это? Сработает ли? И когда это случится?
Хатч с Келли получили от Бикмана множество подробных сведений. Но планетолог, по выражению Келли, так и не научился говорить по-английски. Его описание было слишком техническим, даже для Хатч. Она понимала основные термины - например, что предположительно им придется сделать, - но просто не могла поверить, что импосибилиум обладает теми свойствами, которые от него требовались. С другой стороны, что еще им оставалось?
– Говорят, через день по местному времени.
– Через день?
– ужаснулся Мак.
– К тому моменту условия наверняка несколько ухудшатся, не так ли?
– Это все, что они могут сделать. Подъем произойдет над Туманным морем. Поздним утром.
– Черт возьми, где это море?
– требовательно вопросил Мак.
– Туманное море? Это где западное побережье. Встреча должна состояться где-то в том районе!
– Самый главный вопрос, - заявил Макаллистер, - получится ли?
Вне всякого сомнения физики Бикмана понимали, о чем говорят.
– Да, - сказала Хатч.
– На мой взгляд, все это очень мудрёно. Однако, думаю, мы справимся.
– Мудрёно?
– Синхронизация по времени.
– Ваше «думаю», - проговорил Макаллистер, - не придает мне уверенности.
– В этом плане местами предполагается удача, - заметила Келли.
Макаллистер с трудом сдерживался.
– Хорошо. Вот мы теперь
ведем речь о том, что пробудем здесь еще пару дней. А как быть с ненастьем и толчками, которые мы постоянно ощущаем? Я про скверную погоду. Насколько плоха она будет? И вообще, что здесь будет происходить?– Вы действительно хотите знать все подробности?
– спросила Хатч.
– Конечно.
– Тон Макаллистера смягчился.
– Прошу вас, расскажите.
Все повернулись к ней.
– Сейчас уже происходят очень сильные землетрясения. Очевидно, пока не в этой местности. Однако будут и здесь. И станут значительно хуже. Сила толчков выйдет за пределы применяемой нами шкалы. Мы увидим груды земли, взметающиеся в небеса на пятнадцать-двадцать километров. Будет просыпаться все больше и больше вулканов. Причем грандиознейших. И, естественно, будет страшная буря.
– Она ненадолго замолчала, давая им прислушаться к порывам ветра.
– Волны будут выше, чем прошлой ночью. Намного выше. Нам необходимо найти возвышение. Через три дня атмосферу сорвет с планеты. К тому времени нам надо бы оказаться как можно дальше оттуда.
– Вот это уже это неплохая мысль.
– А еще через несколько часов исчезнет океан. Внешняя кора планеты расплавится. Насколько я понимаю, под влиянием приливов и вулканической активности. В этот момент планета начнет сильно разрушаться. По прикидкам, это произойдет в полночь четверга или чуть позже по корабельному времени, что примерно соответствует полночи по здешнему времени. Приблизительно сорок часов спустя куски планеты с плеском бултыхнутся в Джерри.
– О Господи!
– воскликнул Макаллистер.
– Но должен же быть хоть какой-нибудь способ выбраться из этого проклятого места! А если этот ковш не сработает? Может быть, мы смогли бы подняться и улететь вместе с атмосферой, когда ее сорвет, а в космосе нас подберут.
– Нет, это невозможно, - ответила Хатч.
– Это шанс, - произнес Макаллистер, и глаза его гневно засверкали.
– Вот вы рассиживаетесь здесь и уверяете нас, что это не удастся. Отчего?
– Никакой это не шанс, - сказала Келли.
– Даже если мы вырвемся на свободу и при этом не сваримся, что совершенно невероятно, то все равно никто не сможет нас забрать.
Макаллистер тяжело задышал.
– Но почему?
– Потому что при столкновении выделится уйма энергии. Здесь будет словно бы маленькое солнце. К тому времени всем кораблям нужно будет убраться подальше.
– Раз уж мы заговорили об этом, - заметила Хатч, - неплохо бы найти здесь какой-нибудь безопасный уголок.
Ей не хотелось пережидать на безостановочно подскакивающей и вздрагивающей земле.
Макаллистер вздохнул. Бесконечный запас колких замечаний, похоже, наконец истощился.
– Вы сообщили, что с «Венди» все еще разыскивают накопители. Это означает, что у нас по-прежнему есть шанс найти их, верно?
– Да, шанс на это есть, - ответила Хатч.
– Может быть, нам надо вернуться и поискать их самим, - предложил Мак.
– Похоже, это не такое уж трудное дело.
Это звучало весьма соблазнительно.
– У нас не работает ни один сенсор, - объявила Хатч.
– А значит, - вздохнул Найтингейл, - все, на что мы способны, это провести последние часы, слоняясь по пояс в воде. Вы и вправду этого хотите?
– Он долго и пристально смотрел на Макаллистера, а потом снова обратился к Хатч: - Тогда какого черта мы вообще добирались сюда?
Они искали виноватого. Келли не раскрывала подробностей безуспешной попытки достать накопители. Хатч чувствовала себя уверенно. Однако люди испытывали негодование, сознавали свой провал и, ко всему прочему, боялись. Их, конечно, слышали во время попыток спасения. Они не могли пропустить мольбы Келли. Хатч знала, что все это должно было восприниматься именно так: в критический момент трусливый пилот скисает.
Она и сама не могла избавиться от мысли о том, как легко меняется положение вещей. Это - всего лишь вопрос минут. Сколько же минут они ссорились в течение этих девяти дней похода? Если бы сегодня утром они двинулись в путь чуть пораньше… Прошли немного больше за ночь… Не останавливались, чтобы исследовать часовню… Если бы раньше оставили Мака с Найтингейлом…
Макаллистер с видом побитой собаки пристально смотрел наружу. Широкий поток, пенясь и булькая, проносился мимо, вокруг в мерцающем свете раннего утра возвышались деревья, каких никогда не бывало на Земле, ярко-золотистые птицы с красными полосатыми крыльями кружились над фюзеляжем. Идиллическая картина.