Обреченные

– У меня уже есть отец.

– Я… чувствую себя просто ужасно. – Он потянулся, чтобы неловко обнять меня, но я не откликнулась на это движение. На нем были перчатки, но маленький участок кожи между перчаткой и рукавом оставался открытым, и он коснулся моей кожи. Я отдернулась с шипением. Не от видения… а от ожога. У меня дыхание перехватило от ужаса, что мой отец хочет причинить мне вред, но все мысли вылетели из головы, когда Калеб зарычал и ударил донора спермы в челюсть так сильно, что я услышала треск, когда тот упал на камень.

Дважды за этот час двое дорогих мне мужчин вырубили тех, кто мне вредил.

– Ты сумасшедший? – закричала на него Марла.

– Не-а, – ответил Калеб и посмотрел на стонавшего мужчину, который держался за разбитое лицо. – Тебе мало? Ты снова пришла и испортила жизнь моей девушке!

Затем он взял меня за руку и повел к лестнице.

Я шла нетвердой походкой. Я была горда, испугана, взбешена и слаба – все одновременно. Я чувствовала себя так, будто мой разум снова перегружен. Калеб остановился на полпути на лестнице и посмотрел на меня. Он взял мою руку в свою и не то заворчал, не то вздохнул при виде ожога. Его прикосновение начало убирать темную отметину, и вскоре она стала просто плохим воспоминанием.

– Просто… – начал он, – я знаю, что это безумие. Я имею в виду последствия того, что они сказали…

– Знаю. – Я покачала головой. – Они говорят, что я была Асом еще до встречи с тобой.

Настала его очередь качать головой.

– Необходимо рассказать об этом папе и бабушке и узнать, что они думают.

– Ага, но сначала нужно занять моего отца и Биша. Им нельзя об этом знать.

Калеб кивнул и мысленно спросил меня, в состоянии ли я спуститься. Я улыбнулась ему, каким-то образом способная на это даже после всего. Вернувшись в бальный зал, мы увидели, что вечеринка в самом разгаре. Музыка гремела из динамиков, и все развлекались как могли.

Мой отец играл в «Подкову» с Питером и Рэйчел. Рэйчел беззастенчиво жульничала, используя свои способности. Я засмеялась, когда папа почесал голову и недоуменно в очередной раз подобрал свою туфлю. Когда он повернулся спиной, Питер и Рэйчел переглянулись и захихикали. Я могла бы наблюдать за этим весь вечер.

Биш перебрасывался с кем-то футбольным мячом. Я чуть не споткнулась, когда поняла, что это Джонатан. Я глазам своим не поверила, когда Биш бросил мяч, а Джонатан скривился от боли и потряс рукой, перехватив его. Джен и Мария смотрели на эту серию бросков вместе с бабушкой, которая смеялась и подстрекала игроков. Прекрасно, все были заняты, так что мы подошли сначала к бабушке.

Калеб пытался четко сформулировать то, что собирался сказать ей. Его тревожила мысль, что если бы мы просто встретили Марлу и этого мужчину в моей спальне, то никогда бы не узнали, что с ним что-то не то, потому что не было бы ожога. Судя по всему, мой биологический отец хотел мне навредить. Калеб радовался, что это открылось, но его злило то, как мы вынуждены были об этом узнать.

Калеб спросил, может ли бабушка уделить нам минуту, но его слова заинтересовали Джен… а потом и Биша. Он бросил игру и направился к нам.

И тут мне в голову пришла идея, от которой перехватило дыхание. Биш и Джен смотрели на меня озадаченно, но Калеб услышал мою мысль. Он прищурился, обдумывая идею, а затем пожал плечами. Это могло сработать.

– Пошли, – сказала я Джен и Бишу. – Бабушка, можете побыть с Марией здесь всего минуту?

– Конечно, милая.

Биш нахмурился:

– О чем это ты, Мэгги?

– Да, – поддержала Джен, – в чем дело?

– Мы объясним все, только не здесь. – Я отвела их в мою комнату. Когда мы вошли, я осталась стоять лицом к двери, чтобы собраться с мыслями. Калеб подал мне идею. Если бы наша «встреча» состоялась здесь, мы бы никогда не узнали, что мой настоящий отец был подонком, потому что ожог не проявился бы… так как на мою комнату наложены чары.

Но ведь это могло сработать и сейчас. Джен и Биш побыли бы несколько минут вместе и наконец прикоснулись друг к другу, не волнуясь о запечатлении. Они так долго желали этого.

Я повернулась и увидела неловко себя чувствующую Джен и заинтригованного Биша.

– Повторяю, – сказал Биш, – о чем ты?

– Хорошо, выслушайте меня, – отозвалась я и успокаивающе подняла раскрытые ладони. – Совет наложил на мою комнату чары, чтобы мы с Калебом не могли… – Я запнулась и посмотрела на Биша. В мои планы не входило заводить с ним разговор о Взаимообладании. – Проявлять здесь свои способности. Поскольку наши способности не работают и мы не можем исцелять касанием, у нас уже два утра подряд из-за этого была ломка.

– Ну и что? – протянул Биш, явно не понимая, но Джен поняла. Она посмотрела на меня своим лучшим взглядом золовки «не лезь не в свое дело».

– Мэгги, нет.

– Джен, да. – Я вышла вперед и схватила ее за руку. – Я наблюдала, и из разговоров с вами обоими понятно, что ты уже испытываешь боль от разлуки с ним. Ваши тела понимают, что должно произойти запечатление, связывающее вас, и что-то этому мешает. Это не поможет, поскольку ваше касание не будет исцелять, но вы и не запечатлитесь здесь. Вы можете просто побыть вместе всего несколько минут.

Джен посмотрела на него, и Биш сразу все понял. Казалось, он готов воспользоваться шансом, но она покачала головой.

– Я не могу, Мэгги. – Ее взгляд притягивало к нему как магнитом. – Биш… это ничего не решит.

– Но и не навредит, – робко возразил Биш, умоляюще глядя на нее. – Я не причиню тебе боль. Если ты действительно этого хочешь, я буду избегать тебя. Но ты должна знать, что я хочу совсем другого. Хочу быть с тобой каждую секунду своей жизни.

Джен мучительно вздохнула:

– Я… – Она снова посмотрела на меня.

– Если мы не сможем решить это и остановить видение, тогда это, может, ваш единственный шанс коснуться друг друга. Эти несколько дней в этой комнате.

– Будет слишком больно, когда все закончится, – аргументировала Джен. – Калеб, – воззвала она к брату, – ты же не захотел бы коснуться Мэгги только один раз и никогда больше, не так ли? Это было бы слишком больно, было бы слишком сильным напоминанием о том, что тебе не дано иметь?

Калеб смущенно потер шею:

– Я бы коснулся ее, даже если бы знал, что это мой единственный раз. Это бы того стоило.

Его слова стали последней каплей. Дамбу в Бише прорвало, и он подошел к Джен. Она громко дышала, отступая к стене. Прежде чем он успел дотронуться до нее, она выдохнула, протягивая руки:

– Не надо, – но мы все слышали, как неискренни были эти слова.

Биш слился с ней, разрушая стену между ними. Он не чмокнул ее, бережно держа в объятиях как редкую бабочку, а пошел напролом. Хрупкая фигурка Джен просто утонула в его медвежьих объятиях, когда он со стоном крепко прижал ее к себе. Она больше не сопротивлялась, одной рукой вороша его волосы, а другую положив ему на грудь. Но их губы… Их губы были нежными и полными любви, когда они поцеловались, но когда Джен выдохнула его имя, нам настало время уходить.