Обжигающее солнце

— Потяни время с этим иском вкладчиков, как только моя сумасшедшая дочурка войдёт в семью Онг, проблемы разрешатся сами собой. Сейчас я привезу документы, с помощью которых прокурору этого дела придётся принять нашу сторону. Просто назначь мне с ним встречу на этот вечер. — сказал папа, после чего закончил телефонный разговор.

Вот как он может быть таким — бессовестно поступать с людьми, которые на него положились? Я уже собиралась войти и высказать всё в лицо этому отвратительному человеку, но вдруг остановилась, когда он подошёл к своему сейфу. Ынсон снял картину и начал вводить пароль, а затем открыл дверцу и забрал оттуда нужные ему документы.

Я запомнила последовательность введённых им цифр, но совсем не удивилась, осознав, что паролем служила дата рождения Муён. Когда папа закрыл сейф, я тут же спряталась за дверью соседней комнаты, где подождала, чтобы он ушёл. Выйдя снова в коридор, я вначале посмотрела, нет ли кого-то из прислуги, а затем всё-таки вошла в кабинет отца и закрылась изнутри. Отложив картину в сторону, я ввела нужные цифры, после чего с лёгкостью открыла сейф.

Деньги, акции, слитки золота и даже пистолет — чего только здесь не было, но мне нужно не это. Я стала просматривать все документы, и всё же среди них не было последнего письма от онни. Слишком взволнована, мне казалось, что я что-то упускаю, а затем моё внимание привлёк небольшой тубус и маленькая коробочка рядом с ним. Достав их из сейфа, я вначале открыла тубус, в котором оказалась самая последняя работа сестры.

Всё, что мне было ведомо о ней, это название — «Обжигающее солнце». Честно, я ожидала увидеть пейзаж заката или рассвета, ведь Муён никогда не рисовала портреты. Для неё люди не были столь же прекрасными, каким казался мир вокруг без них. Но, увидев на картине себя, я потеряла равновесие и присела на пол.

У каждого художника есть свой стиль, и то, что эту картину написала онни, я знала наверняка, но до сих пор не могла поверить в это. Из всех наших общих воспоминаний сестра выбрала то, в котором впервые оказалась на грани желания бежать. Вместо привычного пейзажа на картине был изображён мой силуэт в ночи, на носе палубы старого катера Юджина. И вокруг меня Муён нарисовала странное свечение оранжево-красного цвета, как будто я что-то излучала.

Все мои чувства от увиденного перемешались, руки дрожали, а на глаза наворачивались слёзы. Но затем я вспомнила об особенностях работ своей сестры и тут же перевернула картину тыльной стороной, после чего вслух прочла написанное…

«Для меня ты единственное солнце, только твой обжигающий свет не позволял обледенеть моей душе. В ту ночь мне стоило сбежать, принять тот путь, на который ты меня толкала. Возможно, тогда мне бы не пришлось выбирать между своей совестью и любовью к тебе, поэтому извини, что выбрала третий вариант. С днём рождения, Санни».

Читая это снова и снова, я задыхалась воздухом, вытирая ручьи слёз. Что это значит? О каком выборе идёт речь? Самоубийство и было её третьим вариантом? Я сойду с ума, эта картина ничего не прояснила, из-за неё только возникло много вопросов, ответы на которые не пришлось долго искать. Открыв коробочку, где лежал помятый клочок бумаги, я наконец нашла то, что искала — предсмертную записку Муён.

«Простите меня, но я так больше не могу. Эта вина, она не даёт мне дышать. Я с отвращением смотрюсь в зеркало и ненавижу себя за то, что сделала с той девушкой. Вы мои родители и желаете мне только добра, но всё же… Разве это правильно — заставлять других отвечать за мои ошибки? Нет, я должна сама поплатиться за них. Папа, я знаю, сколько сил ты вложил в компанию и что она для тебя значит, но пожалуйста, прошу, не трогай Санни, она не похожа на меня. Отпусти её, пусть эта девчонка живёт так, как хочет, моя малышка всегда принадлежала только себе, так, как не могла я».

Всё-таки моя сестра не была плохим человеком, и то, что она сделала с младшей Ким, угнетало её, толкая к обрыву. Неужели Муён не стала отвечать за свою ошибку из-за того, что не хотела навредить компании отца? Или её выбор между совестью и любовью сыграл свою роль в скрытии правды? Выходит, совесть — это прикованная к кровати Дженмин, а я — любовь онни, которая стала преградой к её искуплению. Теперь всё приобретало свой смысл, но душевная боль из-за этого становилась адской.

— Где ты ходишь? Уже привезли платья, нужно выбрать самое лучшее, а ты… — я вернулась обратно в комнату, где ранее примеряла свадебный наряд, и мама сразу начала возмущаться, пока не взглянула в мои красные глаза. — Милая, с тобой всё в порядке? — спросила она, но заметив в моей руке свёрнутый в трубочку холст картины, тут же побледнела.

— За что? Вы не родители. Вы монстры. — смотря на Ёнын, я вся дрожала, крепко сжимая в руках доказательства того, что сломало жизнь двум молодым девушкам, а затем почувствовала, как твёрдый пол уходит из-под моих ног.

— Санни! — крик Ёнын как будто раздался эхом в большом помещении…

По её неверным следам

2 года назад, конец ноября, район Каннамгу, художественная студия…

— Зачем ты спрятал картины? Как узнал, что я собираюсь перевезти их в Италию? — когда Муён, вернувшись с работы домой, увидела пустующие стены в своей студии, её сердце замерло на мгновение.

— Доченька, я, как отец, должен знать всё, что происходит в твоей жизни. А ещё в мои обязанности входит защищать тебя от глупостей. — Ынсон всегда на шаг впереди.

— Думаешь, что этим можешь повлиять на моё решение? Забудь. Я не собираюсь выходить замуж за этого оболтуса. Ни одной юбки мимо себя не пропускает, а ещё считает себя центром вселенной. Нет, я на такое не подписывалась. Сейчас же верни картины на место, иначе я уйду из компании. Папа, я не шучу. — чётче некуда изъяснилась Муён, ведь своей выходкой с исчезновением картин Ынсон сильно разозлил её.

— Милая, тебе придётся выйти замуж за сына Донгю, хочешь ты этого или нет, и только после я верну твою мазню. Мне плевать на то, каким ты видишь Сону, если на протяжении двух лет не произойдёт слияния компаний, мы станем банкротами. Ты этого добиваешься? Хочешь, чтобы твоя сестра жила в нищете? Одним рисованием не заработать на её лечение у психиатра. Поэтому прекращай нести чепуху, делай так, как тебе велено, а по поводу обязанностей быть верной женой своему мужу — просто забудь. Никто не запрещает тебе влюбляться в других. — по каким правилам жил сам, по таким же давал наставления своей любимой старшей дочери.

— Папа, я не хочу той жизни, что у тебя с мамой. — жалостливо говорила Муён.

— Не будь такой же ничтожной, как твоя сестра, и хватит уже жаловаться. Думаешь, у меня был выбор? Нет, и у тебя его не будет. — фыркнул господин Гу, а затем повесил трубку.

Всегда он так — избегает сложных разговоров, боясь оказаться неправым, но Муён не могла уступить, не в этот раз. Девушка схватила со стола ключи от своей белой Ауди, а затем покинула студию. Взволнованная, она торопилась домой, поэтому сама села за руль авто, ведь не хотела, чтобы на этом их разговор с отцом закончился. В сей раз он должен выслушать её без возможности сбежать.

В столь поздний вечер на улице лил дождь, как из ведра, и всё же Муён торопилась в Инсадонг. Она попробует с глазу на глаз достучаться до холодного сердца Ынсона. Девушка и сама не поняла, как потеряла контроль над автомобилем, а когда наконец он прижался к остановке, старшая Гу открыла глаза. Она не успела выдохнуть с облегчением, увидев лежащее на асфальте тело. И в тот же момент её телефон на переднем пассажирском сидении завибрировал от звонка, а на его экране появилась надпись — «Папа».