Очарование
Шрифт:
Его демон пропал. Неизвестно почему, но Орфей больше не чувствовал ни тени его присутствия.
В глубине души аргонавт подозревал, что исчезновение зла связано со Скайлой, но не понимал, как такое возможно. Знал лишь, что очень долго прожил под влиянием демона. Освобождение от него… совершенно новый жизненный опыт.
И можно совершенно спокойно наслаждаться Скайлой.
«Ты постоянно спрашивал меня про связь между нами, и она действительно существует».
Ее образ вновь промелькнул под сомкнутыми веками. И даже зная, что не должен испытывать
И все же…
Что-то тревожное вертелось в глубине сознания. Образы меняли форму, как клубящийся дым. Вновь Скайла, только в другой одежде. И говорит… более формально. Рассказывает ему… Что?
Как и в первый раз, когда они были вместе в этой комнате, в его мозгу кружился калейдоскоп образов, связанных с сиреной. Только эти были ярче. Звуки казались громче, напоминая сцены из фильма. Вплоть до самой развязки. До того момента, когда занавес, наконец, поднимается и появляется волшебник страны Оз.
Аргонавт в ужасе выскочил из постели и рухнул на пол с грохотом, пробравшем до самых костей. Но физическая боль быстро улетучилась. Орфея накрыла эмоциональная боль — годы мучений и затянувшейся пытки. Предательство, как горячий острый нож, резануло по тому месту, где находилось сердце.
Скайла с растрепанными волосами, сонными глазами и губами, распухшими от его поцелуев, взглянула на него с кровати.
— Что с тобой? Что случилось?
Орфей дышал через нос, пытаясь сохранять спокойствие. Но разгоревшийся внутри пожар накрыл его шквалом, не оставив шансов на спасение.
— Орфей?
— Ты знала, что они идут. Ты оставила меня умирать.
— Что?
Прошлое, которое он до сих пор не мог вспомнить, промелькнуло в его мозгу. И все «как» и «почему», и связь, которую Орфей ощущал, наконец обрели смысл.
— Мы поспорили, и ты ушла. А через несколько минут пришли они. Сирены. Твои сирены. Те, которых ты послала.
Скайла села и завернулась в простыню. На ее лице отразилось беспокойство. В чертах, столь же красивых, как ему помнилось. Даже сейчас, спустя две тысячи лет.
Две тысячи лет. Проклятие.
— Похоже, тебе что-то приснилось. Почему бы тебе не вернуться в кровать и…
— Это был не сон.
Он вскочил на ноги, теперь видя образы, словно при быстрой перемотке, и потер лоб ладонью, только это ничуть не облегчило боль. И муку. И ужас.
— Я знал, что между нами есть связь. Знал, что ты с самого начала мне лгала.
— Орфей? Хорошо, постой…
Горечь предательства вытолкнула прежний шок и боль.
— Почему бы тебе не назвать меня другим именем? Тем, что дал мне отец? Именем, которое проклял мой дед и твой повелитель?
Она сжала простыню на груди. В неясном свете угасающего огня Орфей увидел понимание и страх.
Впервые со времени их встречи он увидел настоящий страх на безупречном лице сирены.
— Назови мое имя, Скайла.
Она сглотнула.
— Я не понимаю, о чем ты.
— Произнеси
его.Она уставилась на камин в другом конце комнаты, и Орфей не мог видеть ее глаз.
И тут его сдержанность рухнула.
Гнев от предательства затмил зрение красной пеленой.
Орфей оказался на кровати прежде, чем Скайла заметила его движение, обхватил ее за шею и, вдавив колено в бок сирены, прижал ее к матрасу.
— Назови мое имя!
Она судорожно вздохнула, выпустила простыню и вцепилась в его пальцы. И хотя обладала достаточной силой, чтобы надавать ему тумаков, Скайла не пыталась отвести его руку или как-то еще ответить. Ее глаза наполнились слезами. Но они только разожгли гнев Орфея, поскольку он знал, что это лишь притворство. Скайла научена соблазнять, чтобы добиться желаемого.
— Назови мое имя, или я тебя придушу, — прорычал аргонавт. — Клянусь.
Слезы потекли по ее темным ресницам.
— Ты не должен был вспом…
Он надавил сильнее.
— Скажи его!
— Кинур, — выдавила она из-под его ладони. — Тебя звали Кинур. Отец назвал тебя в честь мистической долины Кинурия между Арголеей и Лаконией, где, как говорят, любили играть музы.
Орфей выпустил ее и отступил. И тут же увидел прошлое так ясно, словно все случилось вчера.
Он был сыном Персея. Внуком царя богов. Главным разочарованием своего отца. Внуком, с самого начала обвиненным в неверности. А Скайла была сиреной, посланной убить его, и не один раз, а два.
Оба раза он в нее влюблялся. Как законченный дурак. И все потому, что где-то в глубине души хотел верить, будто заслуживает большего. Что предназначен для великих свершений. Как истинные герои.
Глупость ситуации поразила его. А следом — коварство сирены. У Орфея подкосились ноги.
Он получил «большее». Только не то, чего хотел. Смерть от рук посланных Зевсом убийц даровала ему две тысячи лет «большего» в преисподней, в бесконечном цикле боли, агонии и мук. Где о нем просто забыли. И все из-за нее.
Он отвернулся, иначе просто убил бы предательницу. Орфей схватил брюки с пола, куда уронил их несколько часов назад. Сфера клацнула о твердое дерево и осталась лежать у ног аргонавта. Воплощение стихии земли сияло из своей ниши, куда его поместили совсем недавно.
— Орфей…
От сферы исходил жар. И поднимаясь от ног Орфея, наполнял его силой, которой арголейцу так не хватало сейчас, после ухода демона. И напоминал о том, что постоянно в этом мире.
Не доверие. Оно ничто.
Не честность. Это фарс.
И явно не любовь. Любовь — это величайший из обманов, созданный, чтобы пленять, порабощать и уничтожать.
Орфей поднял с пола сферу, повесил себе на шею и ощутил, как его окружает сила.
— Орфей, — в отчаянии проговорила Скайла. — Подожди. Дай мне объяснить.
Он натянул грязные джинсы и сунул ноги в ботинки. Взял с пола рубашку, надел ее через голову и двинулся к двери. Скайла перехватила его у самого порога.
— Подожди. Пожалуйста.
Ее прикосновение сделало то, чего не смог голос. Орфей резко развернулся, отбросил ее руку.