Очи черные

Грир полез в карман и достал мобильный телефон. Выбрал в меню фотогалерею и открыл фотографию мертвой девушки, ее изуродованного окровавленного лица. Грир взглянул на нее и понял, что не в силах показать эту отвратительную фотографию Клер Стоунман.

– Я хочу ее видеть, – сказала Клер.

– В этом нет необходимости, миссис Стоунман, – ответил Грир. – На вашу дочь заведено досье. Для опознания жертвы достаточно отпечатков пальцев.

– Жертвы? – Она пристально посмотрела на Грира, только теперь задумавшись о причине смерти дочери.

– Простите, миссис Стоунман. Я детектив отдела по расследованию убийств.Мать отвернулась от Грира и, низко опустив голову, разрыдалась.Этли привез Клер Стоунман в морг Бруклинской окружной больницы и проводил в комнату, где она могла на видеомониторе взглянуть на тело дочери. Однако Клер настояла на том, чтобы увидеть тело лично.

– Ладно, – согласился помощник следователя, пожав плечами.

Грир подвел мать к столу, дал ей минуту, чтобы собраться с силами, и поднял синюю простыню, открывая тело девушки. Женщина молчала, лицо ее застыло от боли, затем она наклонилась, чтобы получше рассмотреть лицо девушки, разбитое, но уже без следов крови и грязи. Она долго молчала, глядя на мертвое тело. Затем миссис Стоунман протянула руку и, дотронувшись до волос девушки, беззвучно всхлипнула.

– На самом деле не светлые, – шепнула она мертвой девушке.

– Миссис Стоунман…

Клер повернулась к Этли, по лицу ее текли слезы, но она будто не замечала этого.– Это не моя дочь, – сказала она уверенно. – Это не Валли.

2

Валли Стоунман лежала на спине, постепенно просыпаясь. Утренний свет разливался по огромной комнате, расцвечивая яркую мозаику, которой был выложен купол потолка в четырех с половиной метрах над ней: батальную сцену из Троянской войны. В комнате было на удивление тепло, несмотря на выключенную тепловую вентиляцию и весьма холодную ночь; Валли вполне хватило одного шерстяного одеяла. Она подумала, что, наверное, котельная в этом здании находится в подвале, как раз под ней, то есть под вестибюлем коммерческого банка; мраморный пол здесь был всегда слегка теплым на ощупь.

В качестве уединенного местечка для сна Валли выбрала узкий помост вдоль северной стены, возвышавшийся над нижним этажом. Это возвышение создавало иллюзию изолированности, а кроме того, отсюда был хороший вид на батальную сцену на потолке: шлемы с перьями, фигурные нагрудники, боевые кони и конечно же герои верхом на лошадях, готовые к битве.

Кто-то поднялся по лестнице позади нее и прошел по помосту. Судя по скрипу кроссовок, это был Тэвин. Из всех знакомых Валли семнадцатилетних парней он был физически наименее развит, ростом метр восемьдесят и с огромными ступнями сорок пятого размера, которыми он вечно шаркал по земле. Он всегда носил широкие армейские штаны-карго и серую флисовую толстовку.

Он присел рядом с Валли, и она приподнялась на своем одеяле. Они сидели рядом, прислонясь к каменной стене, и сонно смотрели вниз, на первый этаж, где не было никакой мебели, лишь ряд пустых кассовых окошек вдоль южной стены.

– Доброе утро, – сказал Тэвин, зевая, его глаза немного опухли от сна. Волосы у Тэвина по бокам головы были сбриты, а посередине отрос длинный хайер, и это в сочетании с гладкой кожей цвета капучино – знаком его смешанного происхождения – придавало ему экзотический, нездешний вид. У него были длинные красивые ресницы, почти девичьи, хотя на девушку Тэвин был совсем не похож, и потому Валли они особенно нравились.

– Привет, – сказала Валли, улыбаясь. Когда Тэвин был рядом, день всегда начинался хорошо.

Он рассматривал мозаику на потолке.

– Ты уже догадалась, какое отношение все эти парни на лошадях имеют к банку и вообще к Нью-Йорку?

– Нет, – ответила Валли. – Но мне нравится.

– Да. Не всегда нужна причина.

Валли взглянула на него.

– Это очень мудро, Тэв. Спасибо.

– На здоровье, – ответил он, снова зевая.

Они сидели молча, когда со стороны бывшей комнаты отдыха для банковских служащих раздались какие-то суетливые звуки.

– Элла нашла в одном из кабинетов горячий шоколад, – объяснил Тэвин. – Только нужна вода, чтобы приготовить. Просто сунуть в микроволновку. Вид у нее паршивый, особенно изнутри, но пока работает.

– Это хорошо.

Шум внизу становился все громче: Элла хихикала и щебетала. Джейк негромко смеялся в ответ – потом все стихло. Джейк и Элла всегда так вели себя по утрам, если могли ненадолго остаться одни, – и ночью, конечно, тоже. Эти двое любили друг друга, неистово и ненасытно. Валли не возражала, это их дело, тем более они счастливы. Но из-за близости этой парочки Валли и Тэвин иногда чувствовали какую-то неловкость, оставаясь вдвоем, некоторую затянувшуюся напряженность, и не знали, что с этим делать. Кем они были друг для друга, Валли и Тэвин? Друзьями, частью одной семьи. Но… может, не только. Это еще надо было выяснить.

– Что будем делать сегодня? – спросил Тэвин.

– Займемся машинами.

– В табачный магазин?

– Ага.

Тэвин был недоволен. Его детство прошло в Гарлеме, в паре кварталов от табачного магазина на 131-й улице, и состояло из череды семейных кошмаров, виноватой в которых была частично его семья, частично Департамент социальных служб. О Гарлеме у него были только страшные воспоминания.

– Тебе не обязательно идти, – сказала Валли. – Мы справимся с Джейком и Эллой.

– Нет, я пойду. – Тевин, однако, выглядел растерянным.

– Что не так? – спросила Валли.

– Мы должны найти Софи, – наконец ответил он.

Валли вздохнула, после чего проговорила раздраженно:

– Нет.

– Уже две недели прошло.

– Ей нельзя доверять, – сказала Валли. – Надеюсь, она возьмет себя в руки, Тэв, но она не может вернуться к нам.

– А что, если бы это был я? – настаивал Тэвин. – Если бы у меня были проблемы.

– Мы бы помогли.

– Почему мне – да, а ей – нет?

– Потому что ты это заслужил, – ответила Валли. – Не мы ее бросили, Тэвин. Она нас бросила.

Перед тем как отправиться в Гарлем, Валли и Элла совершили свой ежедневный косметический ритуал. Стоя плечом к плечу перед зеркалом в ванной, они сделали маникюр, накрасив ногти темно-фиолетовым лаком прямо поверх старого слоя, – получалось коряво и уродливо, но удивительным образом этим внешним беспорядком они одновременно наводили свой, особый порядок.

Внешне девушки были полными противоположностями. Валли – светлокожая, коротко стриженная блондинка, крупного телосложения, доставшегося ей от русских предков. Элла – наоборот, миниатюрная, с тонкими чертами лица, американско-азиатского типа, с гладкими черными волосами, спадающими на узкие плечи. Со временем девочек объединил стиль одежды, они носили почти одинаковые эмо-наряды в одинаковых сочетаниях: рваные леггинсы под клетчатыми юбками или обрезанными шортами, плюс несколько слоев маек всевозможных цветов и материй, раздобытых на развале за магазином Армии Спасения по 25 центов за вещь или даром, в зависимости от того, какой менеджер работал в этот день. Когда одежда становилась слишком грязной, они обычно просто выбрасывали ее и шли на развал за новыми шмотками. Это было дешевле, чем стирать.

Когда ногти были готовы, девочки занялись глазами. Они покрыли ресницы толстым, жестким слоем туши, закончив процедуру, только когда тушь была настолько густо наложена, что уже не держалась на ресницах и черные крупинки усыпали кожу под глазами. Взглянули в зеркало, чтобы оценить результат, – соблазнительно, трагично, похмельно. Это занятие никогда не надоедало.

– Близняшки, – объявила довольная Элла. – Принцессы тьмы.

Джейк и Тевин обычно снисходительно относились к процедуре прихорашивания и терпеливо ждали, пока девочки выйдут из ванной. Все четверо активно принялись продвигать две больших коробки через заднюю дверь – запасной выход – и к узкому служебному проходу между их зданием и соседним. Они погрузили коробки в разбитую тележку из супермаркета, которую заранее спрятали за одним из мусорных баков. Каждый раз, когда они выходили из здания и входили в него, делать это надо было очень быстро и только тогда, когда их точно никто не видит. Пустой банк оказался отличным пристанищем для Валли и ее команды, и они не собирались привлекать внимание соседей, всегда готовых сунуть нос в чужие дела.