Очи черные

– А охранник пытался меня выследить. Я не знаю почему. Я ничего не знаю.

– Валли, все это совершенно неправдоподобно, – сказал Джейк.

– Ага, – согласилась она.

– Вот что я тебе скажу, – начал Тэвин. – Готов поспорить, в письме ошибка. Твоя мать, которая писала все это… из письма ясно, что она умерла, но мне кажется, что на самом деле нет.

– Почему ты так решил? – удивилась Валли, хотя она и сама недавно пришла к такому утешительному заключению.

– На конверте написано твое имя, так что ты в любом случае должна была когда-нибудь получить его, так?

– Ну, – согласилась Валли.

– И то, как она это написала… – Тэвин взял письмо и нашел ту фразу, которую имел в виду. – Вот: «Если ты получила это письмо, это означает, что моей надежде не суждено осуществиться. Меня больше нет». Видишь? Ты должна была получить это только после ее смерти. Но ты случайно оказалась сегодня в этом магазине и поэтому получила письмо раньше, чем должна была.

– Откуда ты знаешь, когда она должна была его получить, Тэв? – сказал Джейк, как обычно, настроенный скептически. – Это просто предположение. Мы не знаем, когда и как это должно было случиться. И вся эта фигня выглядит очень старой. Что-то должно было случиться с Еленой за все это время.

– Но почему Валли не может просто поверить, – запротестовала Элла, толкая Джейка локтем.

– Это все чушь собачья, и верить этому неправильно, – сказал Джейк.

Валли чувствовала себя очень странно, присутствуя при этом споре, когда ее «команда» обсуждала ее личную жизнь без ее участия. Часть ее изо всех сила хотела поверить, что Елена жива, но она не больше, чем остальные, понимала, насколько это может быть правдой.

– И у меня есть еще одна мысль… – сказал Тэвин.

– Наверняка она даже лучше той, – пренебрежительно ухмыльнулся Джейк.

– Да, – сказал Тэвин. – Я думаю, что Елена где-то здесь. Или была здесь, когда писала это письмо.

– Это еще почему? – спросила Валли.

– Прежде всего, – сказал Тэвин, – как еще конверт мог оказаться в Америке? Да еще и на Брайтон-Бич?

– И смотри, как она называет тебя, – добавила Элла, очевидно, согласная с Тэвином, – «Валентина, красавица моя». Она так написала. Она видела тебя, Валли. Видела, какая ты красивая.

– Да боже мой! Любая мать считает своего ребенка красивым, – не сдавался Джейк, но Валли почувствовала, что на всех эти слова произвели сильное впечатление, даже на Джейка. У каждого из них отношения с родителями были тяжелыми и болезненными, и ребята не очень-то верили в обязательность добрых родительских слов.

Элла не принимала никаких возражений и просто игнорировала скептицизм Джейка.

– Она жива, и она наблюдает за тобой. – Элла произнесла эти слова шепотом, и они прозвучали романтично, как в волшебной сказке. – Я так считаю.

«Волшебница Элла», – подумала Валли, хотя она и сама хотела в это верить.

– Но если ты права, – сказала Валли, изо всех сил стараясь сохранить благоразумие, – и она где-то рядом, почему она не связалась со мной?

– Это может быть как-то связано с чуваком на фотографии, – предположил Тэвин.

Все снова посмотрели на фотографию из пачки: мужчина в очках-авиаторах переходил некую неизвестную улицу, похожую на улицу любого большого города в любой стране мира. На вид ему около сорока лет, хотя на фотографии не было никаких указаний на то, когда она была сделана. У него внушительная фигура человека, занимающегося физическим трудом, темные волосы коротко подстрижены. Снова присмотревшись к фотографии, Валли только теперь заметила темное пятно у него на шее, наполовину закрытое воротником рубашки. Татуировка.

– Что вы о нем думаете? – спросила Валли.

– Он какой-то страшный, – ответила Элла.

– Здесь еще кое-что, – сказал Тэвин, показывая на обратную сторону фотографии.

Валли взяла у Тэвина фотографию и увидела на обратной стороне еле заметную надпись карандашом, почерк совпадал с тем, которым было написано письмо от Елены Маяковой. «Это очень опасный человек, – прочла Валли вслух, и холодок пробежал у нее по спине, как только слова слетели с губ. – Он разлучил нас. Если встретишь его, беги».

Несколько часов спустя Валли лежала без сна на своей постели высоко над банковским полом и смотрела на темный потолок. Когда снаружи проезжала машина, свет фар проникал в банковское окно и скользил по мозаичной сцене из Троянской войны, на миг оживляя античных героев, тут же снова возвращавшихся во тьму.

Возможно ли это, думала Валли, страстно хотеть чего-то всю свою жизнь и точно не знать чего? Это пришло ей в голову, когда она в первый раз читала фразу в письме матери: «Я всегда надеялась, что однажды мы с тобой встретимся и обнимемся как мать и дочь». Валли тоже хотела этой встречи, сейчас больше, чем когда-либо. Всю свою жизнь Валли чувствовала себя брошенной, думала, что она нежеланный ребенок, просто выкинутый равнодушными родителями. Теперь оказывалось – если считать письмо матери настоящим – что все было совсем наоборот. Маленькую Валли, маленькую Валентину любили, о ней заботились.

И еще одна важная мысль пришла ей в голову через несколько часов после произошедшего на Брайтон-Бич: когда Валли произносила вслух свое русское имя – Валентина, – она произносила звук «в» как нечто среднее между английскими «v» и «w», то есть так, как произносят его носители русского языка. Клер никогда не говорила, почему она выбрала для нее имя Уоллис, но теперь это казалось очевидным: Валли было таким же сокращением от Уоллис, как Валя от имени Валентина. Если произносить «w» как «v», то сокращенные варианты имен звучат почти одинаково в обоих языках. Клер выбрала имя Уоллис, чтобы не разрывать связь американской Валли и русской, возможно, чтобы у пятилетней девочки не возникало ощущения перелома, чтобы переход из одной культуры в другую не был слишком тяжелым. Вероятно, это мелочь, но Валли была благодарна за нее как за напоминание, что, несмотря на все их разногласия, Клер любила Валли и заботилась о ней как могла.

Валли услышала приближающиеся шаги Тэвина в темном коридоре. Он сел рядом с ней, поджав ноги.

– Как ты? – спросил он. – Сегодня был длинный день…

– Да, – Валли вымученно усмехнулась, – все это какое-то безумие.

– Думаешь, это все настоящее? Письмо и все остальное?

– Не знаю, – ответила Валли, а потом прибавила: – Хотелось бы, чтобы было.

– Что ты собираешься делать?

– Буду искать ее, – сказала Валли. И от этих слов внутри у нее стало так хорошо… это было не совсем счастье, но все же.

– Круто, – поддержал ее Тэвин. – Мы поможем тебе.

Валли улыбнулась.

– Спасибо, Тэв.

– Может быть, нам это нужно не меньше, чем тебе.

– Что ты имеешь в виду?

Он пожал плечами.

– В конце концов, нельзя все время от чего-то убегать. Мне кажется, необходимо еще и бежать к чему-то. Тебе так не кажется?

– Да, кажется, – сказала Валли, и это была правда. Она чувствовала это время от времени, но никогда об этом не размышляла. Она и остальные ребята постоянно боролись за выживание, но какой должен быть следующий шаг?