Очи черные

Внутри находилось несколько копировальных машин и громоздились полки с инвентарем, главным образом канцелярскими принадлежностями. Вдоль задней стены тянулся широкий прилавок, за которым стоял человек в зеленом шерстяном кардигане, висевшем на его костлявых плечах, как на вешалке. Наверное, ему было не больше шестидесяти, но выглядел он лет на тридцать старше, с темными мешками под глазами и пальцами, пропитанными никотином. За его спиной возвышалась стена из запертых почтовых ящиков.

– Что ты хотеть? – спросил он Валли не слишком заинтересованно.

Валли полезла в карман, достала свое подлинное удостоверение, в котором было написано, что ей шестнадцать лет, и положила на прилавок. Она хотела, чтобы в новом, поддельном удостоверении вся информация была та же, кроме даты рождения.

Пока старик рассматривал ее удостоверение, выражение его лица удивительным образом изменилось. Не дожидаясь, пока Валли расскажет ему, зачем пришла, он заговорил.

– Уоллис Стоунман, – произнес он с сильным славянским акцентом, прочитав имя.

– Да, – ответила Валли, начиная нервничать, почему-то было странно, что этот незнакомец произносит вслух ее имя, это пугало ее.

– Да, – сказал он по-русски, поднимая глаза на Валли и рассматривая ее лицо. – Я вижу. А теперь скажи мне свое настоящее имя.

– Вы его сами назвали, – ответила Валли, озадаченная таким требованием. – Уоллис Стоунман.

– Нет, – сказал он по-русски.

– Да, это оно, – настаивала она. – Может быть, я не туда попала. Мне сказали, что здесь можно…

– Ты в правильном месте, – подтвердил старик так спокойно и самоуверенно, что Валли еще больше смутилась.

– Я не знаю, чего вы от меня хотите, – сказала Валли с досадой.

Старик вздохнул.

– Еще раз, – повторил он, теперь по-русски. – Ответь этому старику. Скажи мне, как тебя по-настоящему зовут.

Валли почти ответила, ее язык как будто собирался это сделать сам. Это было сверхъестественное, пугающее ощущение.

– Простите, но… – сказала она.

– Девочка, – настойчиво продолжал он по-русски, – скажи мне свое имя.

Валли почувствовала, как ее щеки пылают от досады, больше всего на свете она ненавидела родительскую опеку, а в тоне старика ей отчетливо слышалась та же опека и снисходительность. Однако когда она снова взглянула на него, она прочла на его лице еще одно выражение. Что это было? Участие? Забота? Кто был этот старик и какое право имел он так говорить с ней? Валли собралась было снова упрямо повторить свое имя, но вместо этого случилось кое-что другое, в голове ее возник другой ответ, другое имя, которое, казалось, обладает собственной волей и желает быть названным, – и Валли не смогла этому воспрепятствовать.

– Валентина, – произнесла Валли тихо, с отчетливым русским акцентом.

– «Valiant», – сказал старик, кивая, – «отважная», да?

– Валентина Маякова, – проговорила Валли, пораженная этими звуками, которые, казалось, шли из самой глубины ее сознания. Это имя она не слышала и не произносила одиннадцать лет. Вдруг она почувствовала, что, произнеся это имя вслух, она предала кого-то, как будто в далеком прошлом пообещала кому-то хранить это имя в памяти и никому не доверять.

– Да, – сказал старик, – Валентина Маякова.

Он поднялся со стула и, прихрамывая, поплелся к двери позади прилавка. Он вышел на минуту, оставив смущенную Валли в одиночестве. Больше всего ей хотелось убежать, инстинкт «бей или беги» подсказывал, что надо немедленно убираться из этого магазина, но вместе с тем она не могла уйти, не дождавшись развязки этого странного действа, что разыгрывалось вокруг нее. Пока она стояла в недоумении посреди магазина, охранник вошел внутрь и встал у двери, направив всю тяжесть своего пристального холодного взгляда на Валли. Она гадала, что, интересно, он видит, глядя на нее так. Лицо его не выражало ничего.

Наконец старик вернулся с большим пухлым конвертом в руках. Он положил конверт на прилавок и придвинул его Валли. На нем было написано: «Уоллис Стоунман», а внизу еще два слова кириллицей. Валли почему-то знала, что это написано ее русское имя. Конверт был обклеен коричнево-зелеными заплесневелыми марками.

– Это для тебя, – сказал старик. – Несколько лет назад трубы протекли. Может быть, повредили твои вещи. Ничего не поделаешь.

Валли снова открыла было рот, чтобы что-то сказать, но слов не было. Она медленно подошла и взяла конверт, затем повернулась и пошла к выходу из магазина, по пути засовывая конверт в сумку. Старик за ее спиной заговорил, и она обернулась.

– Будь осторожна, внученька, – сказал он. – Этот мир – дикая пустыня.

Валли рассеянно кивнула и снова повернулась к двери.

Совершенно сбитая с толку, она прошла мимо охранника к выходу из магазина и только через полквартала вдруг почувствовала, что вот-вот потеряет сознание, и поняла, что перестала дышать. Она на минуту прислонилась к витрине магазина, набирая воздух в легкие. Валли полезла в сумку и достала конверт.

– Что за черт? – проговорила она вслух, задыхаясь.

Как это могло случиться? Она приехала в этот случайный магазин за удостоверением и в результате получила… что? Что-то, подписанное ее русским именем, именем, которое пряталось так глубоко в памяти, что сама Валли не осознавала этого. Какова вероятность такого совпадения? Это казалось совершенно невозможным.

Старик был прав насчет повреждений из-за воды: два края конверта, там, где бумага когда-то намокла, были в темных пятнах. Клапан конверта был приклеен лентой, Вали принялась отрывать ее, но вдруг остановилась.

У нее было ощущение, что за ней наблюдают. Она быстро подняла глаза и заметила, как что-то промелькнуло на тротуаре метрах в двадцати позади нее. Какой-то человек проскользнул в дверь магазина; Валли подумала, что это мог быть здоровяк-охранник из того места, в котором она только что была.

Валли снова сунула конверт в сумку и пошла дальше вниз по улице, а потом прошмыгнула в большой и людный магазин одежды под названием «Мелочи» – оно было написано на русском и английском. Валли принялась рассматривать одежду на вешалках так спокойно, как только могла, чувствуя сильный приток адреналина. Пока она просматривала один наряд за другим, две продавщицы сурового вида – судя по всему, мать и дочь, – пристально следили за каждым ее движением, игнорируя при этом остальных посетителей магазина. Валли быстро подхватила две блузки и направилась к ряду примерочных за занавеской в задней части магазина. Когда она была уже у занавески, младшая продавщица подошла к ней и посмотрела на блузки.

– Две вещи, – сказала она суровым тоном.

Валли кивнула и шагнула в заднюю комнату с примерочными. Там была дверь с надписью «Служебный выход. Работает сигнализация». Валли без колебаний направилась к двери, отперла ее и широко открыла. Тотчас же сработала сигнализация. Прежде чем кто-нибудь в магазине успел отреагировать, Валли проскользнула в одну из примерочных, закрыла дверь и встала на стул, так чтобы снаружи кабинки не было видно ее ног.

Вскоре Валли услышала, как продавщицы бросились из зала к примерочным с громкими воплями, сменившимися руганью в адрес Валли на русском языке после того, как они увидели открытую настежь заднюю дверь и пустой проход за ней. Стоя в кабинке, Валли услышала, как голоса женщин удаляются, – они вышли из магазина и пошли искать ее в переулке.